— Есть, сэр. «Молот» три-два, взлетаю.
Волосы Тристана стали мокрыми от пота.
— Четыре зеленых, красные и оранжевые отсутствуют, все восемь двигателей работают нормально, приемник системы радиолокационного опознавания в норме.
Тристан нажал одновременно восемь тумблеров. Шум двигателей усилился, перешел в рокот и затем в пронзительный визг. Пилотов вдавило в кресла, словно к их ногам привязали двухпудовые гири. Через мгновение поднялись в воздух. Тристан заметил, что Коборн с облегчением вздохнул. Он убрал шасси и откинулся на спинку.
— Ты кое-что забыл сделать, — напомнил капитан.
— Что? — удивился Тристан.
— Связаться после взлета с «Землей».
— Так точно, сэр.
Юноша облизал пересохшие губы и включил микрофон.
— «Земля», «Молот» три-два запрашивает курс на космическую станцию папа танго.
— Вас понял, «Молот» три-два, — услышав голос в наушниках, Тристан вздрогнул. — Вижу вас на радаре. Проходите точку один-девять-два. Продолжайте следовать данным курсом.
Предрассветное солнце на горизонте бросало на облака розовые блики. Тристан проверил показания индикатора положения корабля относительно земных осей и вертикальной скорости. Правой рукой выключил стартовые ускорители, оставаясь на прежнем курсе, пока на контрольной вышке не дали новое направление.
— Когда выйдем за слои атмосферы, перейди на частоту космической станции и попробуй с ними связаться. Скоро мы будем в зоне их слышимости.
Земля внизу все больше отдалялась и вскоре совсем исчезла под морем облаков. Машина вынырнула из них в такое яркое голубое небо, что Тристан невольно зажмурился, хотя стекла были затемненными. Голубизна постепенно переходила в темно-синий цвет, а потом небо и вовсе почернело. Впереди стали показываться скопления звезд.
Тристану вдруг пришла в голову сумасшедшая мысль свернуть с курса и полететь к одной из звездных систем. Но желание было мимолетным. Он никогда не оставит Пулу. Даже если бы он и попытался удрать, а Коборн не смог бы помешать ему, то тренировочный самолет все равно из-за ограниченных технических возможностей не покинул бы солнечной системы Иссела.
Тристан настроил приемопередатчик на частоту космической станции и начал вызывать ее.
— Станция папа танго, «Молот» три-два запрашивает курс на стыковку один-четыре-эхо.
— Станция «Молоту» три-два. Продолжайте прежний курс, ожидайте дальнейших указаний.
Полетное задание включало стыковку и вылет из трех отсеков тренировочной космической станции училища.
— Угол захода и скорость критические, — сказал Коборн. — Отключи двигатель и входи в дрейф. У нас достаточная инерционная сила для стыковки. Следи за направляющими маячками. Если будешь входить под углом, наскочишь на балку.
Во мраке космоса нечетко вырисовывались контуры стыковочного отсека, напоминавшего квадратную пасть, освещенную изнутри. Направляющие маячки сверху и снизу горели желтым светом.
— Ты взял слишком высоко, — предупредил Коборн. — Возьми еще выше и зайди на второй круг.
— Станция, это «Молот» три-два, иду на стыковку, прием.
Маячки загорелись зеленым светом. Тристан снова отключил двигатели и стал в напряжении манипулировать тумблерами.
— Следи за скоростью. Включай и отключай двигатели в режиме торможения через секунду.
Корабль вошел в стыковочный отсек, и только тогда Тристан обратил внимание, что до крови прикусил нижнюю губу.
— Запроси разрешение на вылет. Полностью проходить цикл герметизации не будем.
Расстыковка и вылет были относительно просты: реактивные двигатели на два и один, их запуск и выход из отсека. По завершении этой процедуры Коборн дал новую установку:
— Хорошо, теперь возвращаемся домой.
На расстоянии шести тысячи метров от поверхности земли Тристан перешел на тумблерный ход. Снижение сопровождалось понижением давления, что сказывалось болью в ушах и тошнотой. Машину трясло, как пейму, пойманную за рога. Тристан пробежался пальцами по кнопкам управления, пытаясь обуздать корабль.
— Дай мне, — Коборн взял управление на себя.
— Что, тошнит, Середж?
— Да, сэр…
— Включи на максимум подачу кислорода.
Тристан приоткрыл глаза, чтобы найти переключатель — все его внимание сосредоточилось на дыхании. Лицо его покрылось холодным потом, приступы тошноты становились все сильнее. Корабль накренился опять, и Тристан уже не мог сдержаться, стал давиться собственной рвотой.
— Сними эту чертову кислородную маску! Ты хочешь захлебнуться?