рализованы до тех пор, пока я не направлю другие лучи, излу-
чение иного рода и, тем самым, не верну их к активной жизни.
У меня неограниченные запасы энергии, я могу пустить вол-
ны излучения в любую точку планеты. Оно может вызвать
молниеносную кому, а если чуточку изменить диапазон, то и
моментальную смерть. Я пытаюсь избежать бесполезных
жертв и ненужной крови, к величайшему сожалению этого не
удается добиться. Самолет с моими людьми только что доста-
вил ко мне парализованного Шварцкофа, вашего националь-
ного героя. Обещаю, что если вы не бросите вашу абсурдную
идею борьбы со мной, я вас просто уничтожу. Простые люди
останутся жить, а вот главари и олигархи понесут заслужен-
ную кару. Ваш герой Шварцкоф, если вы не образумитесь, бу-
дет передан Хадаму Фусейну. У вас есть шанс, чтобы жить в
мире. Почти весь ваш флот, авиация разгромлены мною и
выведены из строя. Часть техники с парализованными людь-
ми погибла. Большие жертвы и ущерб своими ядерными уда-
рами вы нанесли планете Земля и населяющим ее народам.
Миллионы людей во всем мире были убиты вашей техникой.
Поэтому я решил уничтожить, диффузировать все ваше ядер-
ное оружие. Затем постепенно, чтобы избежать лишних
жертв, дезинтегрировать и разложить вашу боевую технику
на молекулы. Она опасна, в первую очередь, для вас самих, а
избавившись от этого бремени, все человечество вздохнет спо-
койнее. Вести дальнейшую войну, значит, обрекать свою на-
цию на новые беды и страдания. Я обращаюсь к Североатлан-
тическому блоку с предложением прекратить бессмысленную
агрессию. Я не собираюсь завоевывать и порабощать мир.
Меня, лично, не касаются все ваши внутренние дрязги, но вой-
ны я не потерплю. Вам опасно оставлять ядерный потенциал,
вы можете причинить вред и себе, и другим нациям. Отныне
Англоя, США, Фаринция и Зараиль не ядерные державы.
Вилл Тринтон в гневе бросил в корзину поспешно смятую
дрожащими руками телеграмму. Затем с истеричной поспеш-
ностью стал набирать телекод Пентагона. Руки у него тряслись,
а вместо улыбки застыл оскал дикого животного страха.
* * *
Когда тебя, лежачего, бьют со всего размаха сапогами по
ребрам и по лицу, тебе не до гуманных соображений. Хочется,
чтобы твои «партнеры» сдохли, испарились, исчезли. Андрей
отчаянно вырывался, однако сил не хватало: янки, явно, хоте-
ли, если не убить, то надолго его покалечить. Внезапно ярост-
ные удары прекратились, а туша, прижимающая к земле, об-
мякла. Отчаянным усилием Андрей сбросил с себя толстого
недоумка и, пошатываясь, поднялся на ноги. Его мучители ва-
лялись в бессознательном состоянии, застыв в искореженных
позах. На мягкой зеленой траве большого футбольного поля в
различных позах лежали вперемешку арметиканские и мест-
ные подростки. Некоторые из них, потеряв сознание, лежали,
сцепившись в смертельной схватке друг с другом.
Кое-где трава уже успела окраситься кровью, а одного лип-
пинца маленький янки-негр уже успел ударить ножом. Его рука
судорожно держалась за рукоять ножа, глубоко вошедшего в
загорелый голый живот липпинского подростка. Чегеваров
решительно вырвал нож и отбросил в сторону.
Где-то вдалеке одна из больших арметиканских военных
машин врезалась в англойский танк «Челенжер». Обе машины
загорелись. Огонь начал вспыхивать в разных местах, в море
взрывались, столкнувшись друг с другом, морские суда.
«Надо срочно вернуться на свой фрегат», – подумал Анд-
рей. Путь предстоял не близкий, а все тело болело и саднило от
многочисленных ударов. Торс был покрыт синяками, смесью
крови и пота, нос был разбит, губы распухли. Но кости вроде
бы целы, и он может добраться до порта. Идти назад пришлось
босиком (в кроссовках слишком жарко, поэтому он их не но-
сил, а в сапогах было еще хуже). Детские сандалии в ближай-
ших магазинах не продавались, и мальчик последние недели
ходил босой. Босые ступни первоначально обжигались и сбива-
лись, но потом он привык. Пройдя пару километров, мальчик
остановился возле колонки, попил воды и смыл с себя кровь.
Если бы не яркое солнце, идти по улицам базы было бы страш-
но: кругом валялись без сознания люди, а кое-где и реальные
трупы. Андрей случайно ступил в лужу крови на асфальте, бо-
сая нога оставила череду постепенно исчезающих следов. Вок-
руг не было ни одного находящегося в сознании человека, даже
птицы пребывали в коме и лишь насекомые, правда, тоже ка-