— Мне тоже страшно, — призналась Маша.
— А Синклер? — прямо спросила Роузи.
— Что Синклер? — Мария не отвела взгляд, улыбнулась.
— Его интерес к Юри очень странный. Она слишком молода для него.
— Я вот тоже не пойму, — призналась капитан. — На влюбленность не похоже. Скорее, на гиперопеку. И к счастью, мне все равно. Нет у меня никаких чувств к Итиро.
— Вот я, признаюсь, весьма этому рада! — с облегчением сообщила Роузи. — Йохан наш мужчина куда более… человечный.
— Ты сейчас поняла, что сказала? — Маша хихикнула, словно девчонка.
— Ой, Мэри, я достаточно давно существую, по меркам кибермозга, чтобы научиться смотреть на жизнь с иронией. Феб в тебя влюблен. И он совсем не рохля, как могло показаться. Просто он… вибрант. У меня в отеле было много постояльцев-вибрантов. Они всегда немного по-другому глядят на мир, более трепетно, что ли.
— Мне не нужна любовная интрижка, — сказала Маша. — Мы с Йоханом слишком разные… Господи, опять он «кричит»!
— Пойду, развлеку малыша, — решилась Роузи, поправляя фартук, подаренный Абрахамом.
В зеленом уголке царил полный дурдом. Си-Джей висел на ветке, уцепившись за кору псевдоподиями, и «плакал», раскачиваясь вниз головой. Кью было не до него. Он скосил глаза на Роузи и опять сконцентрировался на третьем ребенке. Вторые и третьи «роды» у Огурчика получились неожиданными, стремительными, как принято говорить в роддомах. Вторая Почка чувствовал себя отлично, спал и посасывал мамин «сироп». Третья, желтоватая и вялая «девочка», по словам Эла, сумевшего с горем пополам объясниться с Кью, второй день находилась на грани жизни и смерти.
Роузи посмотрела на замученного Кью в гнезде и покачала головой. Подсунула ему Си-Джея, с трудом отодрав того от ветки. Старший Почка поел, отрыгнул, перемахнул через стены гнезда (с его-то размерами и самостоятельностью родной «дом» стал ему тесноват) и двинулся вдоль бортов корзинки, ища выход.
— Нет уж, — сказала Роузи, запихивая непоседливого младенца в карман фартука. — Опять на дерево влезешь. Идем-ка со мной, погуляешь по кухне. Пусть мамка передохнет.
… Стоило люку отодвинуться на полметра, Миа ворвалась в шлюз, заметалась, нашла глазами Роузи и рухнула ей на грудь, рыдая.
— Что? Что? — загомонили все, сгрудившись вокруг.
— Том!.. Ему плохо! Кор-плата! Нано-сеть!
— Тише, тише, — Роузи гладила девочку по кудрявой рыжей голове. — Успокойся и все объясни. Где Томас?
— Там, сзади! Я вперед побежала! Нужно активировать БАМС!
— Невел, — тихо сказал в пространство Феб. — Срочно включили реанимационную капсулу.
В люк уже входил Меркьюри. Роузи не удивилась, увидев его на «Звездном Ветре», как не удивилась в тот раз, когда он попросил ее присмотреть за шебутной рыжей студенткой. Видимо, время пришло. Клайв шел рядом с кибером на антигравитационной подушке, придерживая закрепленную на нем пластиковую капсулу для перевозки гибернирующих киборгов. Сквозь пластик отчетливо просвечивалась яркая голова Томаса.
— Быстро! — тихо сказал Меркьюри рванувшимся навстречу Элу и Итиро. — Транспортируем в медицинский отсек. Дальше я сам.
— Что с ним? — спросила Маша.
— Кор-плата. Нарушения в работе. Мария, здесь повсюду корабли Отдела. Мы хотели переждать и предупредить, но Томасу резко стало плохо. Я рад вас видеть, Мэри. И тебя, Роузи. И вас, Ив.
10. Любовь
Миа
Я вошла в синюю гостиную, стараясь успокоиться и не паниковать. С Томасом сейчас Клайв. Какие бы ни были у Чужого планы, причинять нам вред он не намерен. Я чувствую его миролюбивость. Заглядывать глубже желания у меня нет. Чего стоят одни только торс-поля Джона-один, но это уже за пределами человеческого понимания.
Навстречу мне с дивана встала высокая беловолосая девушка, протянула руку.
— Юри.
— Миа.
— Надеюсь, с твоим мужем все будет хорошо.
— Да… спасибо…
Юри вернулась к прерванной моим появлением беседе с Итиро.
— И что это было?
— Не знаю, — ответил Синклер. — Я просто понял, что сейчас умру. Почувствовал, как из дрона на меня кто-то смотрит, кто-то… беспощадный. Меня что-то укололо. И я… умер.
— Дроны с ядом — любимый фокус Ящера, — девушка покачала головой. — На Палисадосе водится одна токсичная тварь, что-то вроде жабы. Легкий укол — и вуаля, видимость сердечного приступа. Монтэб охотно берется за заказные убийства. Это хорошие деньги, а ему нужны средства на армию.