Выставив одно щупальце, Кью носился по коридорам. Он направлял кибер-уборщика точными плевками из псевдоподии. Ти-сорок с энтузиазмом охотился на капли сиропа. Я волновалась, что Огурчик свалится со спины робота, но тот вцепился намертво. Некоторое неудобство для его транспорта представляли лестницы: спускаясь и поднимаясь, Ти-сорок принимался вращаться. Тогда Эл установил на крышке кибера плавающую пластину. Теперь для Кью и его лихого коня препятствий на яхте не было.
Вечером у каюты меня ждал Томас с подушкой и надувным матрасом. Я уже настроилась было на бессонную ночь с головой под одеялом и тихо порадовалась. На то, чтобы порадоваться громко, сил уже не было.
— Можно я не буду подключать сегодня имитацию личности? — устало спросил Том с пола.
— Тяжелый день? — откликнулась я. — Понимаю. Конечно. Никаких вопросов и тестов.
— Кричите, если что, — сказал Том.
— Обещаю.
Киборг затих. Мне очень хотелось спать, но, как это часто бывает, впечатления дня уже свили в голове гнезда, и мысли слетались в них стаями.
— Зачем вы проголосовали за эту авантюру, Миа? — вдруг спросил Томас. — У вас благополучная жизнь: в университете учитесь, занимаетесь любимым делом, боретесь за справедливость, ни в чем не нуждаетесь. Мне просто интересно.
— Говорят, программа имитации личности потребляет много энергии, — многозначительно проговорила я.
— Я просто спросил. Не хотите отвечать — не надо.
— Да ничего тут такого интересного нет, — вздохнула я. — Вы вот думаете, я легкомысленная и неопытная? Не буду отрицать, иногда чувствую, что очень отличаюсь от других девушек своего возраста — плохо знаю жизнь, как все приютские, нарываюсь на неприятности… Вот только для меня сейчас другого пути нет. Если не узнаю, что случилось с отцом, это меня всю жизнь разъедать будет. Да вы и сами, должно быть, понимаете — смысла протестовать нет. Протестуй — не протестуй, мы все тут увязли. Будем двигаться по тому пути, который предлагает текущий момент. Зато столько интересного узнаем. Если я, конечно, прыгать научусь.
— Мне сложно вас понять, — протянул Томас.
— Хотите об этом поговорить? — профессионально оживилась я.
— Режим сна включен, — механическим голосом сообщил рыжий циклон.
— Ну и ладно, — усмехнулась я.
Призрак опять не пришел. Даже обидно стало.
На завтрак нас ждал пирог. Кажется, в нем был мясной фарш с картофелем. Трудно было понять — соотношение начинки и теста в пироге было примерно один к десяти.
— Экономим мясо и овощи. Муки много, — многозначительно сообщила Роузи. — Это единственное, чего у нас много.
Все почему-то посмотрели на меня. Я с энтузиазмом положила на тарелку второй кусок.
Эл звал меня в спортзал, но я сослалась на усталость, уселась в уголке желтой гостиной и задумалась. Кью и я. Я и Кью. Я пугаюсь, мы прыгаем, для этого даже не нужно быть за торс-панелью. Испуг — одна из самых сильных эмоций. Это понятно. Тогда при чем тут музыка?
Иллюминаторы в желтой гостиной представляли собой окна от пола до потолка. Я сидела за диваном и искала решение, глядя на бесконечные пространства космоса. Мы висим в нем, словно сломанная субмарина. Пока у команды есть, чем заняться: Эл исследует яхту, Маша и Итиро составляют текст сообщения, Роузи рассчитывает расход продуктов, Томас проводит ревизию и организацию содержимого грузового отсека, Айви всех очаровывает, мистер Огурчик готовится стать матерью, я готовлюсь стать полноценным вибрантом. У всех все получается, кроме меня. Я — самое слабое звено. Еще немного, и, боюсь, команда придумает способ, как меня как следует напугать. Только где гарантия, что мы прыгнем в нужную сторону?
В гостиную вошли Итиро и Томас. Это двое здорово сдружились за последние дни. Синклер относится к Кавендишу с заметным уважением. Интересно, почему? Бывший киборг коллеге крови не попортит? Погруженная в хандру, я продолжала сидеть тихо. Заметят — тогда вылезу.
— Тут, — сказал Томас. — Вероятнее всего, это тут. Полость в стене. Сканер не видит, что внутри, там что-то экранирует.