— Да! Да! Да! — вопил он. — У меня сейчас случатся множественные оргазмы! Изголодавшиеся! С нетерпением ждущие брачной ночи, но целомудренные милашки! Вся страсть в поцелуе! Такой напористый жених и изнемогающая от желания невеста! Ах, я заплатил бы миллион цоло… будь у меня миллион цоло… за право съемки вашей брачной ночи! Потом бы продал за десять миллионов! Верю! Верю! Все, все дети мои! Отдыхаем! Спускаем эротическое напряжение. Пока полностью не спустили, сцена: жених, встав на одно колено, дарит невесте кольцо. Это была ваша помолвка! Помолвка это была ваша! Где кольцо? — Грег переводил взгляд с недоумевающего Томаса на растерянную Малгожату. — Как не подготовили? Все ищем кольцо! У кого есть колечко?
Грег обежал всех собравшихся, не забыв взглянуть на руки Боба. Тот смутился и покраснел. Почему-то даже Айви не запаслась перстеньком, хотя всегда носила украшения.
— Давайте снимем сцену с колечком завтра, — предложила Малгожата. — Ребята устали. Откроется ярмарка, прикупим чего-нибудь из местного. Будет символично.
— Ладно, — подумав, решил Грегуар. — И подготовьте парню гардероб. Значит так, такие штаны с потертыми коленями — бедра, пах подчеркнуть, чтоб волосы на животе было видно … и кожаный ремень, рубашка… рукава закатать, верхние пуговицы расстегнуть, нижние тоже! И шляпу! Чтоб все время ходил в шляпе!
— Я не фермер, я солдат, — сквозь зубы процедил Томас.
— Это у себя дома будешь в камуфляже разгуливать, а у нас народная милиция именно так и одевается! Ладно, ладно, — стилист театрально вздохнул. — Я знаю, что ты гибридник, и вы тяжело переключаетесь. Всего семь дней! И прошу, ребят, выньте кор-платы, это я вам советую, как человек, не стремящийся раствориться в мейнстриме. Не все тут любят «пробужденных». Можно нарваться на наших очень бравых, — Грег скривился, — защитников с Палисадоса.
— Я не могу вынуть кор-плату, — сказал Томас, недобро ухмыльнувшись. — И если кто-то против моей… модификации, готов лично с ним пообщаться.
— Брутальный парень, — Грег вздохнул, глаза его подернулись дымкой.
Я заметила, как Боб с нескрываемой злостью пожирает Кавендиша глазами. Так-так-так, тут кто-то ревнует.
Внутри действительно было жарко, и никто не удивился тому, что я первой сбежала из студии на воздух. Малгожата собиралась показать нам наши шатры. Роузи, уговорившая ее подыскать ей спальное место нормальной длины, вышла за мной. Взгляд Роузи меня расслабил. В нем были сочувствие и… немой вопрос. Пришлось ответить.
— Ну и что? — буркнула я, пожимая плечами. — Подумаешь!
Роузи продолжала сверлить меня глазами. И я скуксилась и всхлипнула.
— Я думала, все прошло.
— А оно не прошло. И поцелуй это показал, — понимающе кивнула Роузи. — Скажи, ведь это было волшебно?
— Да, — призналась я. — Но на нас все смотрели.
— Однажды наступит момент, когда никто не будет смотреть. Обещай, что ты его не упустишь, — Розуи запустила руку в корзинку и извлекла из нее огромный носовой платок с вышивкой в уголке. — На, вытри глаза и оставь себе. Тебе еще пригодится.
— Спасибо. Тут инициалы, — шмыгнув носом, сказала я. — Эм и Си.
— Да, милая, нечто из прошлой жизни. А ты вот, Миа, живешь сейчас. Разве все так плохо? Ты молодая и красивая. Чего ты боишься? Просто скажи ему.
— Ага, а он… он не киборг, а какой-то… дамский угодник!
— Ты что-то имеешь против гибридников?
— Нет! Я имею против Ванессы!
— Глупости, — Роузи фыркнула. — Всем понятно, что он ее послал. Она же тощая, как вобла. Скажи ему, не бойся.
— О чем?
— О том, что он тебе нравится. Что каждый его небрежный жест, каждое вкрадчивое движение, каждый взгляд в твою сторону выбивают воздух из легких. Что запах его кожи сводит с ума. Что ты не понимаешь, в какой момент и почему это началось, ведь вокруг много других мужчин, но только он способен заставить твое сердце на миг остановиться. Что от поцелуя кружится голова… Тебе повезло, у тебя был поцелуй. Есть… женщины, которые за одно только прикосновение к любимым губам готовы отдать многие годы жизни. Любовь…
Роузи говорила медленно, глядя вдаль, туда, где пламенело закатом местное солнце. Я поняла, что Роузи испытала то, о чем говорила, и что вряд ли ее история любви закончилась хэппи-эндом. Я снова всхлипнула. Роузи прижала меня к груди. У нее был вполне достоверный бюст, теплый и дышащий. Я не очень разбираюсь в модификациях, но это была уютная, очень материнская грудь.
— Миа, Миа, — со вздохом сказала Роузи, гладя меня по голове. — Не жди милостей от судьбы. Иначе потом можно и пожалеть.