— Демидов, Кирилл Демидов, — пробормотала Маша мечтательно. — Компания «Си Эс». Все, как мама мечтала. Наш Коля — гений кибернетики.
— Ты тоже, — напомнил ей Синклер. — Когда-нибудь встречалась с братом по работе?
— О, нет, — ответила профессор, выныривая из своих грез. — Только косвенно. Демидов — наследник «Сайклон Серендипити» — а я ученый с ограниченным полем деятельности. Итиро, ты думаешь, нам можно обратиться к Коле… к Кириллу за помощью?
— Попробовать можно, — задумчиво произнес Синклер, — но осторожно. Мацумото оставил мне эту информацию, словно завещание продиктовал. И пропал.
— Как он догадался, что я сестра Кирилла? Почему не рассказал все мне?
— Не рассказал, потому что, как и ты, был заблокирован на неразглашение. По-видимому, у него свои пикники и бани, раз сумел избавиться от блокировки. Догадался… не знаю, как. Он вернулся с Эмереи, с какой-то конференции, был очень возбужден, показал мне клонированное тело для подмены Эла, усадил за стол и вывалил на меня… все это. Исчез он на следующий день. Говорил, что поедет на встречу с какими-то русскими заказчиками и больше не выходил на связь с институтом.
— Погоди… Но ты и Эл… вы ведь проходили ментальное сканирование!
— Да, Мэри. Эл ничего не знал, а я… — Итиро задрал подбородок и снисходительно произнес, — я легко обхожу всякие ментальные ловушки. Я уникальный клон.
«Вот сижу я тут, а вокруг сплошь вип-образцы кибер-техники», — с тоской подумал Томас, которого больше всего интересовала история отца Мии.
— Не говорите Мие об ее отце, — вмешался он в разговор. — Сказать нужно, конечно, но не сейчас.
— Да, — вздохнула Маша. — Для девочки это будет сложная новость. Будем надеяться, что радость победит шок.
— Миа легко адаптируется, — сказал Синклер с нотками одобрения, — славная девушка. Она была на Сильвери, я уверен.
— Она утверждает обратное, — возразила Мария.
— Торс-мотыльки, — объяснил Итиро. — Такие мохнатые бабочки величиной с голубя, с переливающимися крыльями. Мэри, ты помнишь?
— Что-то припоминаю, — нахмурилась Маша. — Мы проходили их на уроках естествознания в школе на Сильвери.
— Это не насекомые, а животные. Они живут на разных планетах, это единственный вид, который встречается по всему Кластеру, не будучи завезенным в другие системы человеком. Есть смелая мысль, что они мигрируют через открытый космос, но в летнее время проводят брачный сезон на Сильвери. Они способны открывать гиперпространственные каналы, на некоторых планетах, во время сезонного усиления торс-полей. Моя невеста изучала мотыльков Кирсанова. Это был ее научный проект до того… как все закончилось.
Синклер помолчал:
— Мия может и не помнить своего путешествия с отцом, на ментальной проекции ей три-четыре года. Но многие детские впечатления очень сильны. В ее воспоминании много мелочей, а я… — Итиро усмехнулся, — я эксперт в области торс-мотыльков. Окрас. Мотыльки Кирсанова имеют такой перламутровый окрас лишь на Сильвери, из-за терманита, на других планетах он блеклые, словно моль. Миа была на Сильвери.
Итиро
После разговора в пабе Мэри отправилась в отель, признавшись:
— Не уверена, что засну. Столько всего нужно обдумать.
Ночью фестивальная поляна продолжала жить своей жизнью, еще более бурной, чем днем. Наконец-то прибыли торговцы из Поселка-шесть. Их машины с вонючими бензиновыми двигателями останавливались у кромки леса, и там же они ставили свои палатки, перенося товар на специально выделенные для них места, чуть в стороне от главного прохода.
— Идем, — сказал Синклер Томасу. — Вам же нужны кольца.
Они прошлись по всем рядам торговцев украшениями. Том разочарованно цокал языком. Цены на кольцо с бирюзой начинались от двухсот цоло. Итиро предложил Кавендишу свои деньги, но даже с ними им не хватало. Они дошли до конца ряда, и Синклер, остановив Томаса, кивнул тому на коробку, полную колец и брошей, стоявшую на самом краю лотка и напоминавшую о распродаже «все по низкой цене». Действительно, торговка, смуглая женщина лет сорока, предложила мужчинам выбрать уцененные украшения и обещала скидку. Томас нашел для себя мужское кольцо, широкое, с растительным узором по черненому серебру, а Итиро продолжал рыться в коробке. Он вытащил почти со дна брошь со сломанной застежкой, усмехнулся, разглядывая ее: мотылек Кирсанова, очень достоверно изображенный, на крыльях — пластины терманита. Брошь была красивой и, скорее всего, недешевой, но Итиро отложил ее в сторону. На глаза ему попался женский перстенек. Чем дольше Синклер его рассматривал, тем больше он ему нравился. Снова серебро и терманит, круглый, довольно крупный отполированный камешек с зеленоватым оттенком.