— И поэтому человечество будет уничтожено? Меня это нисколько не удивляет. Стриллы всегда втайне желали нашей гибели. Единственное, почему они до сих пор не напали на нас, так это из опасения, что все может получиться как раз наоборот. Но странно видеть людей с такими же убеждениями.
— А разве истина не выше личных интересов? Что если стриллы правы? Может, мы действительно опасны для вселенной?
— И вы в это верите?! — резко оборвал его Родроун.
Синт вздохнул.
— Когда общество только зарождалось, оно представляло собой всего-навсего небольшую группку людей, решивших изучить философию стриллов. Это был академический проект, не больше. Они мало чего достигли: стриллы никогда не открывали свои секреты чужим. Поэтому ученые довольствовались малыми крохами, тем, что они с величайшим трудом смогли узнать. Но доктрина все больше захватывала их… нас… пока постепенно мы не начали убеждаться в превосходстве мышления этой расы над человеческим.
Синт помолчал немного, предавшись воспоминаниям. Затем продолжал:
— Мы, вероятно, знаем о науке стриллов больше, чем кто-нибудь еще. Человечество со всеми его достижениями кажется нам бледным и убогим по сравнению с глубиной стриллов. Но тогда у общества были только разрозненные части того целого, что представляет собой их знание. И вот появился Сеффатт. Он многому научил нас. Общество сильно продвинулось вперед на пути к ИСТИНЕ.
— Но вы-то покинули общество.
— Да. Казалось, оставаться нет смысла. Я стал убеждаться, что коллеги извращенно понимают доктрину: их разум оказался не готов к ней. Что касается Сеффатта, то он открыл нам только то, что посчитал необходимым, а затем остановился. Кроме того, теперь он очень стар и редко бывает последователен. Атмосфера Келевера сильно повредила его здоровью. Теперь его апартаменты наполнили чистым воздухом, но слишком поздно.
Родроун задумался. Наука у стриллов неразрывно связана с философией. А он слишком хорошо знал, как сильна бывает философия, даже если она ложная. Его пугало научное, строго придерживающееся фактов мышление стриллов. Они всегда были только правы и не признавали за собой никаких ошибок. А между тем, непохожее на них человечество следовало своим путем, нисколько не заботясь, верный он или нет. Родроун с гордостью чувствовал себя Человеком.
— Мне все равно, правду сказал стрилл или нет! — почти прорычал он. — Я — человек и останусь им навсегда, пусть даже из-за этого вся вселенная полетит в тартарары!!! Я выберусь отсюда и заберу с собой кристалл. Он мой!
Синт в сильном волнении схватил его за руку:
— Но подумайте! Кристалл, несомненно, несет в себе ЗНАНИЕ. С помощью Сеффатта оно может стать нашим.
— К черту ваше знание! — с отвращением оттолкнул ученого Родроун. — Завтра они убьют меня!
— Нет, если вы вступите в общество.
— Гм… И как же это сделать? Они наверняка направят на меня цефалограф, чтобы убедиться, что я говорю правду.
— Это нетрудно исправить, — ученый многозначительно постучал по камере. — С ее помощью я настрою цефалограф на мысли кого-нибудь из членов общества.
— Определенно вы полны сюрпризов! — Родроун не мог удержаться от смеха. — Но не благодарю. Вы сами все это устроили. И вот еще что. На протяжении многих поколений эти люди внушали себе ценности стриллов и с пренебрежением относились к человеческим. Разве вы не видите, что это значит? Слишком серьезное искривление мозгов для кого бы то ни было. Человек не может отказаться от самого себя без ощутимых последствий. Не удивительно, что они все сумасшедшие.
Он в упор посмотрел на Синта и продолжал:
— Вы, кажется, единственный среди них, кому удалось сохранить разум.
Родроун окинул комнату беглым взглядом и остановился на Фойеле, незаметно устроившемся в углу. Пират успел привязаться к этому тихому задумчивому мальчику. Грустно было думать о будущем, которое его здесь ожидает.
— Вам разрешено присоединиться к нам этим вечером. Мастер должен многое поведать сегодня. Мы прикоснемся к таинствам галактического ЗНАНИЯ.
Порядком волнуясь, Родроун последовал за остальными в храм. Зал оказался полон. Около тридцати мужчин и женщин сидели, скрестив ноги, на подушках. И те и другие были одеты одинаково: аккуратный, хорошо сшитый жакет и брюки. На головах — шляпы с изогнутыми полями. Все, казалось, ожидали чего-то необычного.
Кристалл занимал почетное место перед огромным занавесом. Вокруг него стояла какая-то сложная аппаратура.
— Мы, общество Единого Порядка, — торжественно обратился к собравшимся командующий — стремимся к галактической гармонии. Этот кристалл — Контролер Вселенной.
На огромном экране, висящем слева от «алтаря» возникли странные диаграммы, значение которых было абсолютно недоступно Родроуну.
— И теперь Великий Замысел неумолимо подходит к своему осуществлению.
Командующий замолчал, и взгляды всех обратились к экрану, где прекрасные изображения плавно сменяли друг друга. Это были главные символы общества. Каждый образ имел название: «Путешествующая волна», «Круглая стена», «Ослепляющий гиперкуб»… Родроун чувствовал необъяснимое обаяние этих картин.
Наконец экран погас, но еще несколько секунд в зале стояла зачарованная тишина.
Командующий кашлянул.
— Эта ночь — особенная в жизни общества. Всем известно, что теперь мы владеем артефактом стриллов. И, естественно, не случайная цепь событий привела его к нам. Вероятно, это знак свыше. Предвестник грядущих перемен. Скоро мы и все остальные человеческие существа сможем, наконец, избавиться от страданий и очистить наше преступное бытие в океане блаженного небытия.
Теперь давайте проведем уникальный эксперимент. С помощью научных технологий, давно открытых Мастером, мы установили прямую связь артефакта с сознанием. А сейчас несколько слов Мастера.
Он выжидающе повернулся к занавесу. Затем, немного поколебавшись, добавил:
— Мастер слегка недомогает сегодня.
Командующий ударил в маленький золотой гонг.
— Мастер, мы готовы. Если вы желаете говорить…
Из-за занавеса послышалось хриплое дыхание. Затем продолжительный нечеловеческий кашель, сквозь который с трудом можно было расслышать тихий, агонизирующий шепот:
— Друзья, тайна жизни… должна быть… сохранена…
Снова кашель и хриплое дыхание. Затем все стихло. Ожидание затягивалось, но стрилл молчал.
— Мастер… ушел в свои апартаменты, — тихо произнес командующий.
Он подошел к аппаратуре, нажал какие-то рычаги и опустился на свободную подушку.
Родроун не ожидал от предстоящего ничего, кроме грандиозного обмана. С его места картинки кристалла казались вихрем радужных мерцаний. Однако общее возбуждение передалось и ему.
Сначала раздавался лишь слабый прерывистый гул, постепенно становящийся все громче. Потом Родроун перестал понимать, слышит ли он что-нибудь на самом деле, или же звук теплыми волнами вливается прямо в его сознание.
Внезапно гул прекратился. Все молча, словно зачарованные, смотрели на мерцающий кристалл. Что-то изменилось. Еле заметная картина-точка на кристалле росла, и увеличивалась до тех пор, пока не поглотила все. Люди, комната, предметы были сметены и заменены чем-то совершенно чужим.
Родроун стоял на краю обрыва. Внизу, насколько хватало глаз, тянулись желтые пески пустыни, кое-где пересекаемые мелководными речушками. Неожиданно он почувствовал грубый толчок. Он попытался пошевелить руками, но тут же понял, что они крепко связаны по бокам. Вокруг толпились какие-то двуногие существа. На их отвратительных черепообразных лицах блуждали гнусные ухмылки.
Поднялся сильный ветер. Только сейчас несчастный осознал, что происходит. Тщетно пытался он бороться, его неумолимо волокли к самому краю обрыва. Странный нечеловеческий смех. Последний толчок, и вот уже он летит в воздухе, с ужасом ожидая неминуемой гибели.