Его правая рука, лежащая на столе, нервно пошевелилась.
— Не будь придурком. Чтобы чего-то достичь, надо быть железным человеком, властелином.
Бек соображал всегда быстрее меня. Так что я понимал, что мне придется все это быстро кончать.
— Не могу тебе этого позволить, Бек, — сказал я. — Извини. Я не ради этого был с тобой столько времени.
Бек гневно на меня посмотрел.
— Ты, сволочь! Ты станешь меня учить, как управлять моей бандой?
Не сводя с меня своих блестящих глаз, он поднялся и вдруг резко бросился к кобуре, которая висела на вешалке на стене. Но мой-то пистолет уже в руке. Я выстрелил. Тяжелая пуля попала ему в грудь и сбила в сторону. Бек упал лицом вниз и больше не шевелился.
Я стоял, глупо держа в руке пистолет, а в ушах все еще звенел шум выстрела. Я чувствовал себя сломленным, подавленным, словно сын, убивший отца, или собака, загрызшая своего хозяина. Мне тогда впервые, сколько я себя помнил, хотелось заплакать.
Я бы этого так и не понял, если бы не то, что произошло со мной в лаборатории Хармена. Те видения расширили мое сознание и заставили посмотреть на все под другим углом. Теперь я ясно понимал, что Беком двигал не альтруистический идеал, а его сугубо личные амбиции. Хотя сами по себе идеи, которые он мне привил, были верны, для него они являлись всего лишь средством прославить себя.
Может быть, одно время он и верил в эти идеи; может быть, он и сам до конца считал, что по-прежнему верит в них. Но под конец он уже зашел слишком далеко, и заявлениям его верить стало нельзя. Если бы он остался жив, то на Каллиболе установилась бы жестокая тирания.
— Привет, Клейн.
Знакомый ровный баритон прервал мои мысли. Боковая дверь приоткрывалась. За ней показался Бекмат — тот самый Бекмат, которого я только что застрелил и который сейчас лежит на полу!
В голове промелькнуло предупреждение Хармена.
Призрак!
Бекмат вошел в кабинет и ногой перевернул свой труп лицом кверху. Затем он посмотрел на меня, как обычно, лукаво улыбаясь.
— Кажется, на этот раз я тебя недооценил, Клейн. А может, это одна из тех подсознательных ошибок, о которых говорит Хармен?
— Бек… — попытался сказать я, но издал лишь хрип.
— Не волнуйся из-за этого. Думаю, я действительно разошелся. Теперь сможешь все сделать по-своему. Строго следи за ребятами, Клейн. События держи в своей власти.
Вдруг мне показалось, что он начал наступать на меня, стал расширяться, заполнять все мое поле зрения, и улыбка становилась все более и более странной.
Он исчез.
Я стоял и трясся, как мне показалось, целую вечность. Но вот я услышал за дверью шаги бегущих ног. В кабинет с автоматом ворвался Рит. Он посмотрел на меня, затем на труп Бека.
Я остановил его, подняв пистолет, и постарался овладеть собой.
— Мне пришлось это сделать, Рит. Он начал заходить слишком далеко.
— Ты имеешь в виду чуму?
Я кивнул. Он с трепетным ужасом посмотрел на труп, затем медленно отвел от меня свой автомат.
— Да, это не очень хорошо, — сказал он, вздохнув. — Но агенты уже в пути. Что нам теперь делать?
Я расслабленно опустил руку с пистолетом. Я даже не мог найти в себе силы вернуть его в кобуру.
— Исправим, — сказал я. — Будем действовать согласно первоначальному плану Бека, тому, который он создал много лет назад, и будем изменять его в зависимости от обстоятельств…
Теперь, когда существует сообщение с Землей, мы можем навсегда уничтожить тиранию владельцев цистерн, подумал я. Мы сможем ввезти любое количество свежего питательного раствора. Мы можем импортировать миллионы тонн почвы для выращивания природной пищи. Вначале из-за вмешательства Бека некоторое число людей может погибнуть, но со временем ситуация нормализуется. Между городами возникнет быстрое воздушное сообщение. Возникнет торговля с Реаттом и остальной Землей. Это будет империя из двух планет, где человек не станет бояться голодной смерти. А что касается ротроксов, то с ними разберемся.
Рит покачал головой с досады.
— А Бек обещал мне дюжину городов.
— Ты их получишь, — сказал я ему. — Необходимо будет проводить большую организационную работу. Но это не будут города, населенные рабами.
Послышались шаги. В кабинет вошел Хеерлау с одним из своих соотечественников. Взгляд его упал вначале на Бека и тонкий ручеек крови, текущий по полу, затем на пистолет, все еще висящий в моей руке. Хеерлау некоторое время стоял, не шелохнувшись.
— Ты правильно сделал, что убил его, — произнес Хеерлау наконец. — Несмотря на свой гений, он был человеком крови и насилия. Но ты-то разве лучше?