Как раз в том месте, где заканчивается бастион и Грязная улица выходит на длинной в милю металлическую эстакаду, заброшенную сейчас, находится заведение, известное в округе как «У Кламера». Проходите через дверь с занавеской, и внутри — столики и игровые автоматы с играми вроде рикошета и спинбола. К тому же иногда там можно достать дурь, так что там всегда много наркош.
В то время «У Кламера» принадлежало Дараку Кламеру, мелкому жулику, который более или менее контролировал всю Грязную улицу. Когда я впервые увидел Бекмата, а было это в зале с игровыми автоматами на Грязной улице, я работал на Кламера. Можно даже сказать, что я ему принадлежал. Бек все это изменил.
О налете я узнал только тогда, когда услышал, что в главном игральном зале крики и стрельба. Я находился в задней части здания вместе с одним человеком Кламера, как вдруг из главного зала к нам вбежал, весь перепуганный, еще один его парень.
Я не стал задавать вопросов. «В машину», — сказал я. Мы выбрались через черный ход, выходивший в боковой переулок, в конце которого и стояли наши машины.
Налетчики уже поставили в переулке своего человека, чтобы он нас перехватил, но я думаю, он не ожидал, что мы появимся так скоро. Я выскочил с выстрелами. Пули, посланные в меня, попали в мягкий камень стены рядом с моей головой и обсыпали пылью, в то время как мои пули отбросили тело стрелявшего прямо к концу переулка.
— Двигаем отсюда быстрее, — сказал Херш, когда мы запрыгнули в машину. Как я помню, он был подвижным пареньком, который не любил безрассудно рисковать.
— Нет, — ответил я.
Мы выехали из переулка, и я заметил, что на другой стороне Грязной улицы стоят две машины больше нашей, которые на фоне массивного бастиона казались горбатыми жуками. В машинах сидели люди: не все налетчики ворвались в игральные залы. Я резко повернул машину, врезался во входные двери нашего заведения и перекрыл их корпусом машины. Затем я открыл дверь, и мы снова забежали в игральный зал.
Там были четыре вооруженных налетчика. Они явно считали, что уже завладели заведением. Наши посетители, те, кто еще остался жив, толпой валили к черному ходу. Отлично, подумал я, теперь через черный ход тоже не войти.
У меня был только пистолет большого калибра. У Херша был автомат, который он успел схватить, когда мы убегали — вообще-то, это был единственный автомат в банде Кламера. Херш накрыл градом пуль весь клуб, убивая без разбора и налетчиков, и клиентов. Стрельба продолжалась всего несколько секунд, но, казалось, что длится она вечность, и вокруг уже царит полная неразбериха. И вдруг я заметил, что стреляю только я один. Четверо налетчиков были мертвы. А также Херш и тот, другой парень — не могу сейчас вспомнить, как его звали. Клуб был пуст.
Я быстро выглянул из главного входа и посмотрел на улицу сквозь окна машины. Двое чужих все еще находились на своих местах. Наша машина крепко застряла во входных дверях, и я решил, что быстро ее не уберут. Так что я перевернул стол и занял такую позицию, чтобы черный ход был под прицелом.
Как раз тогда я начал подозревать, что, вероятно, сглупил. Я был загнан в угол и мог надеяться лишь на то, что явится вдруг с подмогой Кламер, а в том, что это произойдет, я, зная Кламера, очень сомневался. Мне было интересно, кто такие эти налетчики. Может, у них зуб на Кламера?
В задней части помещения шевельнулась занавеска. Я выстрелил. Грузно упало чье-то тело, оттопырив ткань. Все тихо. Такое долгое ожидание треплет нервы. Я оглянулся и посмотрел на засевшую во входной двери машину. С той стороны мне почти не грозила опасность. Я находился в стороне от линии, если станут стрелять через дверь, а для того, чтобы войти внутрь, людям потребуется пробираться сквозь машину. Я ошибался. Я все еще смотрел назад, как вдруг раздался взрыв, и часть стены обрушилась внутрь.
Я просто разинул рот. Все помещение заволокли клубы пыли. Когда пыль рассеялась, налетчики были уже внутри и держали меня под прицелом своих автоматов. И я оказался в дурацком положении.
Они посмотрели на трупы на полу, и им это явно не понравилось. Один из вошедших повернулся ко мне с крайне неприятным выражением на лице.
— Да только посмотри, что у нас тут.