— В конце концов, это Земля. Мы отсюда произошли.
— Да, но прошел миллион лет.
— Они все еще люди, — заметил я. — Думаю, люди всегда будут такими, всегда будут иметь те же слабости.
— Пожалуй. Будет здорово, если удастся. Что думаешь насчет предстоящего путешествия?
— Волнуюсь. Придется возиться с Тоном. Что мне надо будет делать?
— Просто разведай это место и возвращайся. Охраняется ли оно, и сможем ли мы, по твоему мнению, захватить его. Постарайся действовать, не выделяясь.
Посмотрев на себя в зеркало, представив себя в больших темных очках (нам лучше заказать очки в местной мастерской), я задумался, как же мне это сделать.
VII
Из Хеши вела дорога, которая, извиваясь между невысокими холмами, уходила за горизонт. Мы отправились на реаттском автомобиле с легким двигателем, работавшем на чем-то вроде бензина. За собой мы везли целый прицеп с запасом топлива.
С нами также был проводник из Хеши, который, как нам сказали, знает дорогу в Долину голубого пространства. Он сказал, что до нее пять дней пути. Я спросил, знает ли он, зачем мы туда направляемся. Он ответил «нет». Я сообщил, что мы едем ради моего друга, который очень плохо себя чувствует без наркотика, который достать можем только там. Проводник очень огорчился и сообщил, что противозаконно употреблять концентрированный наркотик.
Пока мы ехали, я все думал о том, что это за общество, в котором каждый имеет пристрастие к наркотику. В Клиттманне конечно полно наркоманов, но там они — меньшинство. Дурь — это убийца, убивающий тело и губящий рассудок. Но, с другой стороны, действие «голубого пространства» относительно мягко. У тех, кто его употребляет, по всей видимости, возникает спокойное, фаталистическое мироощущение. Реаттцы просто обожествляли все прекрасное, и «голубое пространство» раскрывало им красоту вещей.
Я даже подумал, что, может быть, как-нибудь и сам попробую это вещество. Несколько доз мне не повредят. Но я быстро опомнился. Сколько раз я слышал, как то же самое говорилось про дурь, а через несколько лет от человека оставалась жалкая развалина. Кроме того, хоть реаттцы милые и безобидные, Бек не остановится перед тем, чтобы при возможности нажать на них. Так что если учесть мое происхождение и окружение, то лучше не заражаться таким взглядом на вещи.
Во время нашего путешествия произошел только один достойный упоминания случай. Мы ехали по ровной поросшей травой равнине, как вдруг я услышал над головой какой-то гул. Я посмотрел наверх и увидел, что по небу с востока на запад плавно летит какой-то объект.
Вначале я решил, что это птица, но крылья у этого объекта были жесткими, и у него был длинный металлический корпус. Это могла быть только машина. Я взял автомат на изготовку, но машина не сделала никаких попыток атаковать, а просто полетела дальше и скрылась из виду. Наш проводник сказал, чтобы мы не беспокоились — это реаттский самолет. Я подумал, что, интересно, еще есть у этих зеленых человечков такого, что мы еще не видели.
Перед самой долиной мы свернули с дороги, отчего проводник заволновался и захотел узнать, зачем. Я велел ему заткнуться и показывать дорогу.
По бездорожью машина ехала плохо. Мы пошли пешком, затем стали взбираться на крутой склон, почти гору. Весь склон был усыпан щебнем, и ничего на нем не росло — что-то связано с особенностями почвы, решил я, из-за чего на ней ничего, кроме «голубого пространства», не растет. Я хотел оставить проводника и проделать остаток пути без него, но он мог сбежать и наделать нам неприятностей. Так что я заставил его лечь, и мы последние несколько ярдов преодолели по-пластунски.
Склон резко заканчивался острой кромкой, которая шла полукругом влево и вправо. Вообще-то долина совсем не была долиной. Это был кратер от метеорита, упавшего несколько тысяч лет тому назад. Внутренний склон был так же крут, как и тот, по которому мы поднялись, но был менее длинным. В северной стене кратера находился пролом, который, как я ясно видел, использовался реаттцами как вход.
Внутри кратер был превращен в сад, где выращивались небольшие деревца с неимоверно роскошными розово-красными цветами с большими лепестками. В Хеше не было деревьев даже отдаленно похожих на эти. Как только мы перегнулись через край кратера, в нос нам ударил такой аромат этих цветов, что мы чуть не взлетели в воздух. Это был приторно-сладкий запах, который, словно конвекционный поток, столбом поднимался вверх.
Тон сделал вдох, а затем трепетный блаженный выдох. Его организм, изнывавший от томления, узнал свою панацею.
Я несколько минут внимательно осматривал долину, особенно вход. Сюда вела довольно широкая дорога, которая затем, разветвляясь, расходилась по всему кратеру. Вдоль стен кратера располагались какие-то здания — вероятно, помещения для переработки наркоты.