– Ну, здравствуй, что так рано? Я же просил время оттянуть, светишься здесь как монитор.
– Я жжш… о разговорах нашенских.
Язык Ключа проскользнет по его же губам, он поманит Бороду к себе, указав маленьким кривым пальчиком его место. Гость пригнется всем телом, выдавая все свои индексы чувств, и через мгновенье Ключ прикажет ему: «Шепчи!». Борода страстно зашепчет, отчего Ключ как дернется, как разойдется:
– Как не спросил?!
– Друг мой, друг мой не спросил, я ему все передал, даже вша не повела! – почти извиняясь, уговаривал Борода.
– Да, какая такая вша? – застонал, опешивший Ключ, – ты как вопросы ставил?!
– Как велели, к велено так и вставил… – в испуге оправдывался гость.
– Я тебя не про это спрашиваю! Я тебя о бумагах спрашиваю. Наглядно было или нет? Возможно, что он что-то почувствовал?
– Верьте мне! Я все сделал, как и сговаривали, но он так равнодушно отдал мне листовки, словно это его вовсе не трогает, позвольте, но он даже не спросил: что, куда, а главное зачем? Все молча, все молча! Я вам вот что скажу, знал он, что листовки с цифрами бутафория, знал подлец, что чушь все это!
– И что ж, даже ничего и не произнес, на возможность уйти? – от равнодушия Сахарного к происходящему Ключ тут же заболел, и сделалось ему пусто и бессмысленно.
– Пощадите! Все так, даже и слова не проронил о планах на будущее. Все в себе, все в себе! Кто его знает, что в его голове. Хотя странным образом о Покровском бульваре философствовал, но это все, знаете ли, даже и не смешно. Я ему про новости, а он мне: «Борода, очнитесь вы, наконец! Куда путь держите?» Говорит, в издательстве, что на Покровском бульваре вот уж как десять лет висит повешенный чебурашка. – Ключ сморщил лоб, теряя прочность крепких щек, пытался проникнуть в характер загадки, Борода тут же решился детально прояснить начатое. – Имеется в виду в окне между стеклами и снежинки из бумаг… У людей, говорит, уже давно новый год как каждый день, каждый день как новый год, – старательно успокаивал напряженный Борода, желая угодить своим живым письмом.
– «У»?
– Ничего, как будто и не было его вовсе.
– Деньги?
– Ничего, как будто и не предлагали.
– Мысли?
– Ничего, его все устраивает. Молчит и все.
– Что он тебе еще передал?
– Часть повести Писанины. Я справлялся об этом, еще давно, обещал в одно издательство снести, я уж с ними прежде сговаривал.
– Не надо. Лишнее все это. Перекроем телефоны. Скажешь, что проблемы возникли, им не очень понравилось, двумя словами: люди сомневаются, – деловито установил Ключ.
– Сомневаются! – послушно воскликнул Борода.
– Что ж, ладно… Небольшой процент для твоих творческих работников, – расчетливо отсчитал Ключ, не скупясь на купюры. – И не сметь при мне пересчитывать, раздражает…
– Друг мой, друг мой, я же еще не все сказал! Кажется, он меня припугнул или я его понял неважно, – как бы выдавая уготовленное, лукавил Борода. – Хватанул меня и говорит, что похож…
– Что? – настороженно выразился Ключ.
– Сам не знаю, может, крыша съехала! Схватил меня со всей силы, да и вымолвил «У».
От сказанного Ключ неудобно для себя задумался, обрушив угрожающий взгляд в окно, где вечера было уж полно, и, поджав подбородок, несколько раз произнес что-то из того, что обычно на стенах пишут. На редкость затянувшаяся тяжелая пауза заставила Бороду мгновенно исчезнуть. Прочувствовав факт того, что сегодня он хорошо сделал свое дело, он тут же поспешил оставить Ключа в одиночестве, некрасиво напоровшись на спокойного «Вешайтесь Все». От искусственной спешки Борода не знал, куда приложить полученный им пухлый конверт, оттого несколько раз извинился, неудобно задел стулья и прочую расставленную на пути мебель, все действенней удаляясь из ключевого пространства.
– Возможно, что ты что-то и упустил. На днях я перепроверял его круг общения, пришлось прослушать несколько далеких от нас людей, – уверенно произнес «Вешайтесь Все», развернув коротенькую дорожку для гольфа.
– В…
– Мямлишь? Не надо. Каждому времени свойственно гнить. Слишком много настроений скапливается в одном человеке.
– Это не было предубеждением. Что значит «У»? Какого черта он это произнес! – объятый страхом задавался Ключ.
– Он говорит, а мы делаем. Никто ни от кого еще пока не избавился, звенья усталости не знают, когда же вопрос нити остается открытым перед временем. Я просчитаю ситуацию, и мы найдем новое, более универсальное решение.