В карту северного неба заточила себя туманность Андромеды. Среди общего состава есть сверхмассивная дыра, масса которой превышает в миллионы массу нашего общего Солнца, а вокруг сочатся миллиардные рои из звезд, они подобны застывшим в чародействе бабочкам. Сколько световых лет нужно пережить, чтобы стать нечто тем же, во имя возможности ощущения подобной славы. Господин Соболь заметил приятное в этом, и его кровь сердечно улыбнулась.
– И что же вам нужно взамен, чтобы все случилось именно так? – успокоился Соболь, растирая затылок.
– Только одно – ваше покорнейшее согласие.
– И это все? Только мое «да», только мое «нет»…
– Видите ли, я игрок, и прекрасно знаю, что самые успешные сделки мира именно так и заключаются, меньше условностей и больше риска для всех. Кстати, вас еще не укачало от моих разговоров?
– Нет…
– В таком случае я сделал правильный выбор, – устойчиво вымолвил демон, охватывая своим пламенем уже впавшего в зависимость господина. И они унеслись сквозь пространство и время, едва услышав, как раскаленный день прошептал «Луи-Луи», словно из чей-то плоти вышел шепотом слог, чтобы исчезнуть без объяснения демоническим караваном.
Счастье II
«У вас весьма опасная внешность и непрофильный актив, я буду откровенен сам с собой – я доволен своим выбором. Концепция вашего существа изъедена моим промыслом, а значит, для меня вы человек верный. Стоит ли бояться будущего? Побойтесь Бога, конечно нет. Нет, как и вашего личного времени. У вас его совсем нет. Вот вчера я получил сахар с Маврикий, дьявольски хороший продукт, все под флагом экологического сертификата. И что эти французы? Вряд ли они расстроились. Фигурный рафинад, фантики, сердечки… Скорее я останусь в проигрыше. Вы что-нибудь слышали о стручковом перце и кардамоне? Нет, не отвечайте… Эти твари делают это для карамелизированных овощей с белым мясом. Здесь стоит процитировать данное безобразие … Хотя, нет, знаете ли вы некоего перечного из Мадагаскара? Конечно, не знаете. Я уверен в ваших пробелах, это же не что иное, как маленькая баночка с сахаром, пропитанным ароматами разновидностей кленового сиропа. Есть даже сахар для молочных коктейлей с сушеными кусочками диких ягод, лаймом, и там еще что-то для восточных сладостей, хотя восток вообще не в курсе, что такое производят. А само понятие сахара, как сахар для красных фруктов, вас не пугает? Конкретно для красных? Ну и кто из нас коварней? С их идейным подходом, я в остром минусе, грубый невежа своей родовой преисподней. Хотя к чему вам все это внимать, я всего лишь хотел подчеркнуть свою безвредность, не бойтесь, Июнь, вы не замерзнете под выстрелом моего холодного взгляда. Просто отдохните, не желаете ли бульона из парной говядины с солью и укропом?»
«Никак нет», – метнулся Июнь, под маской павлина сомневаясь в сказанном.
«Хорошо. Тогда я велю внести чай… Может быть, колотых грецких орехов? Скажем, мед… и будем пить чай без сахара».
«Не стоит беспокоиться Сир, я сыт во всех отношениях».
«Сир? А почему ты меня так называешь? Мне неудобно, словно кровать из опилок».
«Так мне так только и велели вас величать».
«Позвольте, да кто же?»
«Да те, что на входе, и еще те, что вели через палубу… И те, что заставили меня переодеться в этот женский халат и нарядить маску павлина».
«Да что вы? То есть это не ваши вещи?», – изумился Сатанинский.
«Нет, не мои».
«Это произвол, буду над этим работать, а то развертелись черти».
В зале светился буфет, выстраданный из русской вишни, а вдоль открытых стеллажей бледнели тонкие аленькие тарелочки, и те мирно звенели при каждом сказанном слове Сатанинского, порождая неожиданно искреннюю букву в пространство суждений. После чего ее снова и снова поглощали «вдовы-бабочки», выложенные на шести плитках под чашки дневного чая. Вот так зарождалось в одном и загонялось в другое то самое нечто, что служило душевным остатком от создателей этих материальных вещиц.
«Не уничтожайте себя, милейший, после нашей беседы я немедля велю внести колониальный пиджак из хлопка. На вас должно сойтись. Еще думаю, что вам пойдет шляпа из конопляного волокна. Знаете, главное, чтобы она вам шла. Остальное есть необдуманная гонка. Уж поверьте».
Засветилось южное окно, впуская в стекла разгулявшийся полуденный свет и в черной шкатулке, отделанной сикомором, внезапно заиграли часы вечное «Presto» Вивальди, тем самым, подтверждая переход утра в день, и дьявол довольно усмехнулся, цитируя: «Мое пространство инкрустировано только ценными породами. Требование очередного века. А впрочем, и не надейтесь на то, что я привлек вас только затем, чтобы потолковать о своем распорядке дня», – продолжал Сатанинский, заведомо продавая гостя. «Вы же меня заморили своими посланиями, так не хотелось отзываться на ваши крики о помощи. Ты не думай, я уже давно сыт, я уже давно упакован. Мне мечтать не о чем. Все при мне».