— Представляешь, друг! Не было никого, и вдруг — сын!.. Понял?..
— Выпьем? У брата сын родился! — счастливо предложил пехотинцам Виктор и совершенно по-дружески треснул бритоголового по спине.
Парень покосился на своего приятеля и нехотя изобразил что-то напоминающее улыбку.
— Поздравляем. Только отойди, ладно?
— А чё вы делаете-то? — обиделся Виктор, пододвигая от соседнего столика стул. — Я же от дел не отрываю… Эй! Серега! Братишка! Давай пузырь!
Пехотинцы окинули «счастливого отца» оценивающими и не слишком приветливыми взглядами, но, видимо, рождение сына показалось им уважительной причиной и они согласились разделить радость.
— Ладно. По одной выпьем и все. У нас свой базар.
К столику приблизился абсолютно счастливый Сергей с бутылкой водки под мышкой.
— А почему по одной? Вы что, не поняли?! У меня сын!
Бухнув бутылку на стол, Сергей полез обниматься к бритоголовому.
— Ты сдурел совсем, мать твою, — взревел усатый и с силой оттолкнул счастливого отца от приятеля. Сергей отлетел к соседнему столику, запнулся за стул и упал на пол.
Виктор вскочил и с размаху врезал усатому кулаком по лицу. Тот завалился вместе со стулом, чуть не опрокинув ногами столик. Бутылка водки угрожающе подпрыгнула. Виктор машинально схватил ее за горлышко и удержал от падения. Но со стороны показалось, будто он хочет треснуть ею усатого по голове. Бритоголовый испуганно выхватил из-за пояса пистолет.
— Не стреляй, дурак! — крикнул ему из-под стола усатый.
Бритоголовый нерешительно прицелился, совершенно не соображая, что происходит, вроде выпить за новорожденного хотели…
Воспользовавшись всеобщей растерянностью, Виктор, ногой выбив у бритоголового пистолет, заломил руку за спину и завалил его на пол рядом с усатым.
Пистолет отскочил прямо к Сергею. Схватив его, он вскочил с пола и подбежал к Виктору, держа пехотинцев на мушке. Они так и лежали рядышком под столом, ошалело таращась на черную дырочку дула.
— А чего дальше-то? — тихо спросил Сергей.
— Не знаю… — Виктор переступил с ноги на ногу. — Водка где?
На негнущихся ногах к столику приблизился бармен с полным подносом закусок и запинаясь пролепетал:
— Вы чего, мужики?.. Вы же… Это… за новорожденного… собирались…
— И правда, мужики, чего это мы?.. У меня же сын!.. Поднимайтесь к столу! — Сергей миролюбиво развел руками, приглашая всех выпить.
Сквозь затемненное окно джипа Турок спокойно наблюдал мизансцену, обрезанную оконными переплетами.
Пехотинцы уселись за стол и вцепились в стаканы. Они выглядели подавленными, ерзали на стульях и исподлобья переглядывались.
— Она до родов шикарная была… а теперь еще лучше… — бормотал Сергей, разливая водку по стаканам. — Три шестьсот, мужики! Сын! Три шестьсот!..
Гулко чокнувшись с остальными, он поднял свой стакан к губам и, сделав глоток, улыбнулся. Водка жарко обожгла горло и потекла по телу, приятно согревая. Он так давно не пил водки. Ему привиделись распахнутые окна роддома и Лена в одном из них. Она смеется и держит младенца, подняв его высоко над подоконником. Младенец в одной короткой беленькой распашонке, и сразу видно, что это сын…
Лена в пятнистом казенном халате, бледное осунувшееся лицо. «Я так без тебя устала…» — шепчет она одними губами, но он словно слышит каждое слово. Малыш надрывается в беззвучном крике и сучит ножками. Это так забавно и мило… «Я люблю вас», — шепчет Сергей в ответ. Но кто-то уводит Лену в глубь палаты. И видны только пустые окна…
Видение качнулось, поплыло и растаяло. Перед глазами Сергея вновь возникли маленькие столики, обитая деревом барная стойка и неприметная дверка за ней.
Вдруг неприметная дверка бесшумно приоткрылась, и из внутреннего помещения в бар солидно вывалили несколько человек. А перед глазами Сергея возникло другое видение. Ночь. Кладбище. Черная разрытая могила. Это они хоронили его в ту ночь. «Ну ни хрена себе, выездной урок на натуре…» — присвистнул Сергей и залпом допил свою водку, аккуратно опустив стакан на столик.
«Таран по-прежнему у них главный… А он изменился. Совсем жирный стал. Уже не успевает перекачивать жир в мышцу. На плечах будто подушки лежат, шеи почти не стало. Башка как в тело вросла. Осьминог, а щупалец не видно. Но они есть. Они так и держат возле себя этих его паршивых ублюдков. А вот глаза у него все те же, парализующие, бледные и злобные, выпученные внутрь…»
Таран окинул зал кафе взглядом хозяина и увидел своего пропавшего должника. Его брови над холодными проницательными глазами поползли вверх. Удивление на лице сменилось злорадной ухмылкой.