Рита улыбнулась. Она знала: болезненный ребенок, которого Лиза называла своим братом, больше всего любит животных, как и сама Рита когда-то в детстве.
- Взять не хочешь?
- Нет. Сдохнет - он будет ныть. Пусть на рыбках пока учится. Их я хоть незаметно смогу подменить.
Заметив, что голубой керамический заварник опустел, Рита направилась к раковине, чтобы набрать и вскипятить воду.
- Да не надо, - заметила ей Лиза. - Я уже скоро домой пойду.
- Мне не жалко горячей воды, - отозвалась девушка.
Глядя на ее тощий, немного сутулый силуэт, жавшийся к глянцевой поверхности стола. Лиза в очередной раз перебирала в голове все свои вопросы. Почему этой девочке так нравится быть местной дурочкой? Зачем она позволяла унижать себя любому, хотя могла дать такой словесный отпор, что человек больше не открыл бы рта. Хотя потом она вспоминала себя и...
- А почему ты не поехала к сестре? Они ж звали на выходные в лес кататься.
- Да я не любитель, если честно, - хлебнув оставшуюся чайную жижу, ответила Лиза.
- Чего именно? Лыжи, природы или компаний? - усмехнулась Рита, стараясь перекрыть плескучий скрежет желтой воды.
- Ха, - подыграла ей Лиза. - Сама смотрю тоже не стремилась к ним.
- Да мне не в чем. И незачем.
- Ноябрь слишком мерзкий в этом году, - поморщилась Лиза.
Закопченная осенняя ночь уже вошла в свои права, растворив девичий силуэт в молочном зареве. Блещущий фонарный отсвет падал на черную спину, играл с переливами узких кошачьих зрачков. Устроившейся рядом с Ритой, Бася делал вид, что постепенно засыпает: он покачивался от методичных поглаживаний, громко урчал, изредка что-то жевал. Рита, замершая рядом, словно немой страж его покоя, не сводила невидящий взор с растворившейся девичьей тени. Оба они чувствовали сейчас в осеннем немом ветре, таранившем окна, как пахнет звездами полночь. Она, лившая на город свой мелкий плащ, забирала последние капли тепла, растворяя их в своих горьких объятиях. Повинуясь ее зову, Рита все не могла отойти от окна, оставить кота в одиночестве. И он, жалел ее хрупкий замерзший стан, не желал покидать свой продуваемый насест.
Мысли их, бредущие по разным тропам, встречались воедино, пересекались, ища ответы на свои вопросы. Сердца, изъеденные ржавой тоской, плелись в надежде отыскать средство, которым, приложив к руке или ноге, можно будет вылечить душу.
Наблюдая за шевелением ресниц на девичьем лице, Бася понял, что Ритино сознание давно покинула ослабшее тело, а значит, никаких препятствий для его побега не было. Сегодня обязанность защищать обитателей дома, заставила кота впервые за долгое время покинуть хозяйку. Обычно, когда Рита засыпала, он засовывал холодный серый нос ей в ухо или утыкался в тощую шею. Сегодня же его манила снежная пелена. Отодрав пожилую оконную заглушку, кот стремительно выпорхнул в форточку. Гигантские снежные хлопья тут же, облепили кошачью голову, вцепились в хрустящий хвост. Неуверенные мягкие лапы с опаской ступали по коварной оледенелой лестнице. Проклиная Галушку и остальных обитателей дома, кот продолжал цепляться обламывающимися когтями за красный проржавевший металл. Вскарабкавшись по четырем пролетам, Бася достиг небольшой площадки, укрытой от ветра козырьком соседнего дома. Там уже собралась его разношерстная команда.
- Шеф, она, кажется спит, - Фрея ввела в курс дела Басю.
- Она не спит, - прошептал гигантский серый ком шерсти, в котором с трудом можно было узнать Митрича.
Кот был прав: конечно же, Галушка не спала. Заметив неумело налаженную слежку, рыба залегла на дно, укрывшись в зарослях сагиттарии, и принялась выжидать. Она давно знала о встрече с блохастым королем двора. Этот жирный кошак, что обосновался в ее квартире, часто угрожал Галушке, обещая привлечь на помощь дворовых дружков, в числе которых был и Бася. "Крепко же я прижучила этого облезлого уродца, раз он таки притащил своих котов", - не без гордости подумала Галушка. Читатель может подумать, что даже самая умная рыба не могла бы вести подобных рассуждений. Но Галушка в свои 26 месяцев и 8 дней, не была обычной рыбкой.
Родившись в заболоченном аквариуме пропахшего мочой и гнилыми опилками зоомагазина, рыбка впервые взглянула на мир своими большими полными восторга глазами. Однако когда через пару минут ее, тогда еще малька, попытался сожрать собственный отец, Галушка поняла, что окружающее вовсе не так прекрасно и безобидно. Следующий жизненный удар настиг ее в тот день, когда первая хозяйка (милейшее создание пяти лет с кроваво-красным бантом и одним молочным зубом) продала Галушку за пачку шоколадного печенья.
Последующие три голодных дня, проведенных рыбой на дне водосточной канавы, куда ее выкинули за ненадобностью, навсегда изменили Галушку. Она поняла, что выжить можно только борясь клыками, чешуей и плавниками со всем, что возникает на пути. Особой рыбьей ненависти заслужили кошки, которые пытались выловить ее и сожрать. Целью своей жизни Галушка выбрала полнейшее истребление клыкастой братии. Каково же было ее удивление, когда переселившись в дом пожилого биолога, степенного профессора, она оказалась лицом к лицу со своим злейшим врагом. Пытаясь избавиться от кота, Галушка задействовала всех: голубиный десант, три клана местной вороньей мафии, паучьи сети.
Поняв, что уничтожить кота будет не так просто, Галушка решилась взять временный перерыв, попытавшись оговориться с местным домовым, который и стал организатором встречи ее с Басей. Тот, в свою очередь тоже понял, что избавиться от рыбы без человеческих жертв не удастся. Теперь же, приготовившись к долгому процессу переговоров, кот задрал свой серый хвост, демонстрируя максимум мирного настроя. Он направился к окну. Издалека заметив золотистый перелив на сизой чешуе, мелькнувшей в гигантском аквариуме-рюмке, Барсений просигналил остальным, требуя соблюдения тишины. Будто Галушка могла расслышать их голоса за толстым слоем стекла и воды.
Запрыгнув в открытую форточку, кот мягко приземлился на подоконник, откуда прямиком перетек на журнальный стол.