Услышав вопрос, капитан Росси убрал свою «малышку» в карман, будто желая защитить.
– Когда хочешь от кого-то избавиться – нанимаешь убийцу. Когда хочешь, чтобы кто-то орал до разрыва голосовых связок – платишь дэвам.
Солара сидела на полу, сгорбившись над ускорителем корабля с паяльником в одной руке и сломанным поршнем в другой, но при этих словах вскинула голову:
– Значит, они чистильщики?
– Можно и так сказать, ведь они убивают людей.
– Только не сразу, – добавил Ренни.
– А за кем из вас их послали? – уточнил Доран, оглядывая комнату.
Он заметил, что Кассия и Кейн подозрительно притихли. Они сидели за игровым столом, пялясь в карты, но так и не сделав ни одного хода. Глаза Кейна бегали туда-сюда, не задерживаясь на лице противницы дольше секунды. Доран готов был ручаться, что дэвы охотятся именно за ним. Возможно, этот смазливый улыбашка соблазнил жену кого-то крайне злопамятного.
– Мы не знаем. Да это и неважно, – сказал капитан.
– Почему нет?
– Потому, что мы только что поджарили их обшивку и оторвались. – Он улыбнулся Соларе: – Благодаря тебе.
– Это не только моя заслуга. Если бы Доран не сохранил самообладание…
– То есть приговорен весь экипаж? – перебил Доран.
Капитан Росси кивнул:
– К смерти.
– Хуже, – пробурчала Кассия из-за веера карт. – Если дэвы тебя поймают, смерть покажется цветочками.
– Как они выглядят? – спросила Солара. – Я так и не заметила, от кого мы бежали.
Как и Доран, поэтому он тоже с нетерпением ожидал ответа.
Наконец заговорил Кейн, хотя так и не оторвал взгляда от колоды:
– Их можно опознать по металлическим наклепкам на висках. – Он постучал пальцем по нужному месту. – Блокаторы префронтальной коры. Подавляют вину и сочувствие.
Солара разинула рот:
– Как…
– …тревожно, – закончил Доран.
– Вот почему они так хорошо выполняют свою работу, – пояснил Кейн.
Все, последняя капля. Доран собирался как можно скорее свалить с этой консервной банки.
– Мы тут надолго застряли? – спросил он Солару.
Она выключила паяльник и осмотрела поршень:
– До утра. Я хочу подлатать и второй тоже.
– Сколько до ближайшей заставы? – обратился Доран к капитану.
– Отсюда пара дней.
– Хорошо. Чем скорее, тем лучше.
Солара встала и жестом велела и ему подняться.
– Простите, нам с Дораном надо обсудить кое-какие детали контракта, так как мы расстанемся до Обсидиана.
Доран понятия не имел, о чем речь, но торчать в компании приговоренных к смерти беглецов совсем не хотел, так что с радостью пошел за ней в каюту. Не успела дверь закрыться, как Солара на него набросилась:
– Ужасная идея! – Она даже шепотом умудрялась кричать. – Надо двигаться в противоположном направлении от места, о котором ты разболтал своей злобной пассии.
Доран закатил глаза:
– Она не злобная. Нас не подслушивали, и я ей доверяю.
– А я – нет. И сейчас ты рискуешь не только своей шеей. Как заметила твоя розовая принцесса, у меня судимость. Знаешь, что случится, если меня поймают?
– Да, ты окажешься в исправительной колонии. Что, если я не ошибаюсь, все же лучше смерти под пытками.
– Не намного.
– Ты не знаешь Эву, она не проболтается.
Солара покачала головой:
– Ты и правда наивное дитятко…
Доран покраснел от злости:
– Курс мы не изменим, так что заткнись.
И дабы подчеркнуть свою решимость, повернулся к ней спиной и зарылся в ее ящики с вещами (которые, вообще-то, принадлежали ему) в поисках чего-нибудь ценного. Силовики наверняка заморозили все счета и не дадут отцу послать помощь, поэтому придется найти более креативный способ добраться до Обсидиана.
– Не трогай мои вещи, я дам тебе денег, – проворчала Солара.
Доран бы рассмеялся, кабы грудь не свело от боли. Ложные обвинения и угроза неминуемой гибели, наверное, всегда оказывают подобный эффект.
– Как великодушно с твоей стороны. – Уловив краем глаза мерцание ткани, он провел костяшками пальцев по атласным складкам. Что бы это ни было, выглядело дорого. – Вечернее платье?
– Неважно. – Солара с силой захлопнула крышку, едва не прищемив ему пальцы. – Включи уже голову. С горстью фишек далеко не уйдешь. Да и что потом? Даже ты не сможешь везде пролезть на одной лишь внешности. Не в космосе.
У Дорана и так от нервов все внутренности переворачивались, а после ее слов и вовсе скрутились в тугие узлы, но он нарочито лениво пожал плечами: