Девочка неуверенно переступила с ноги на ногу. Прислушивается. Если она попадётся кому-то на глаза, целый год не отмыться от издевательских возгласов и шушуканья соседей. Шурка Наумова с третьего класса почётно называется «Пепельницей», потому что подавилась первой в жизни сигаретой. Петьку Ряженкова сфотографировали, как он целуется с большой тыквой в октябре прошлого года - вот был кипиш! Какое прозвище будет у Алёны? Придурошная? Радиомаяк? НЛОшная?
Рывком подскочив к почтовому ящику, она толкнула белоснежный конверт в ржавое отверстие. Тут же охватила дикая паника: «Зачем, зачем?! Его же найдут!» - металось в голове. В голове пронеслась любимая поговорка деда: «Что уж тут, как говорится? Что сделано - то сделано».
Письмо отправлено.
Кому?
Куда?
Она все больше чувствовала себя идиоткой.
Возвращаясь домой, она засунула холодные вспотевшие ладошки в карманы, включив плеер. Этот голос и мягкий звук утихомиривали все копящие пережитки тревожных бессонных дней. Подходя к забору, Алёна заметила на крыльце бабушку, что уперев руки в боки, осуждающе смотрела на приближающую фигуру внучки. Высокие кустарники царапали кривые тощие ноги девочки, щиколотки были в мокрой грязи. Рядом валялись пустые ведра с водой, готовые к заполнению.
- Лёнк, ты откуда идешь – то?
- Я ходила подышать.
- Эхь, в лес?! Без Маринки?!
- Ну ба...
- Нечего тебе там шляться! Набредешь на кого, ищи тебя потом сыщи. Отцу твоему как я в глаза потом посмотрю?! Вот помню... было время… Анька в лес тоже ходила, а ее медведь погрыз, потом всем селом косточки подбирали, вместо лисичек, еще с месяца два! Ужас что творилось! А ты говоришь, рядом да рядом... ты это… чего хотела то… ох, голова моя старая, что же … а!... поди в магазин, к Наташке. К чаю купить надо что-то, а то Миха все печенья съел, свинья эвонокая! А чай, эт знаешь, пить не с чем, не по-людски. Давай, Лёнк, давай, нечего тебе по лесам блуждать, как окаянная. На сдачу можешь купить себе мороженное, так уж и быть… и водички нам купи.
- Колокольчик?
- Дак чё ж еще. Какая подешевле будет, дак какую унесешь. Колокольчика, Михе, бутылки две возьми. Не хватит – скажи, потом Наташке занесу сама. Вот же голова моя дырявая!
Алёна не успела возразить, как баба Люда метнулась в открытую дверь за деньгами. Впрочем, она и не сопротивлялась: успела только глаза закатить. Девочка покосилась на разбитый горшок с цветочками, который стоял на подоконнике, и мысленно корила себя за то, что из-за конца света забросила все домашние дела. Каждый день она выслушивала от бабы Люды фырканье: то внучку отправляли грядку полоть, то траву косить, то огурцы собирать, то сходить к Агафоновым вернуть гвоздодёр. «Совсем отбилась от рук», - трындела бабка.
Путь в продуктовый магазин проходил через главную дорогу. Пиная камушки, девочка провожала тоскливым взглядом проезжающие машины, которые уносились вдаль и прощально меркли за горизонтом. Большой подъём плавно опускался и открывал вид на первый разрушенный пожаром одноэтажный дом, пустующую закрытую бензозаправку «Лев», советские малоэтажки, где жили Агафоновы, и затёртую табличку с названием деревни. Так начиналось «Новосёлово».
Во дворе трёхэтажных домов Василий Степаныч торговал газовыми баллонами, и Мариночка всегда жаловалась, что постоянно воняет газом. Среди заросших качелей перед высоким магазином слонялись бездомные псы, вынюхивая живность и мешаясь под ногами продавцам, которые открыли под продуктовым магазином «посёлочный рынок». Он сильно отличался от киржачского рынка, где можно было найти всё что душе угодно, или от того же хитроумно запутанного рынка в Покрове, который держали состоятельные мутные ребята. Собственно, мутные бродили и здесь. Мама Мариночки с опаской предупреждала девочек не общаться тесно с такими подростками, но Шурка уже успела переспать на очередной пьяной вечеринке с симпатичным Равилем и залететь. Паша весь вечер грызся с ним, ведь тот изначально оказывал знаки внимания Мариночке, но это было выше её интересов. Алёна позже неохотно призналась, что Равиль оказал на нее дурное влияние и даже немного понравился – до смущённого, еще не женского, но уже понимающего что к чему, юношеского девственного румянца. Только вот общение не задалось, потому что Шура увела парня в комнату. Кто знает, если бы Алёна была не такой застенчивой, она бы вернулась бы поздней ночью домой «женщиной». От таких мыслей Алёна покраснела и улыбнулась, почесывая шею.