Появившаяся на пороге бабка добавила:
- Лёнк, поехали с нами. У них внучка на лето приехала, твоего возраста, познакомились бы. Чего сидишь целыми днями в комнате, тухнешь.
- Мне не интересно.
Людмила Павловна сморщилась:
- Что тебе вообще в этой жизни интересно…
Алёна пожала плечами. Делать там ей действительно нечего.
***
Августовские деньки радовали погодой. Дождевая слякоть исчезла, подкрадывающиеся грозовые тучи бродили вокруг да около, не решаясь заходить на территорию деревни. Солнечные лучи обволакивали теплотой, шелест листвы приносил умиротворение. Если что-то и решит прилететь на землю, это будет заметно.
Весь путь занимал от силы пятнадцать минут: пройти по тропинке большую часть поля, перейти хлипкий мостик через речку «Шередарь», и среди идентичных стволов начинающегося леса промелькнет заветный почтовый ящик. В отличие от большинства полей в местных деревнях, растительность здесь была проходимой, имела многолетнюю протоптанную дорожку, что не могло не радовать. А время в пути пролетало незаметно, пока Алёна находилась в своих мыслях.
С последнего появления ничего не изменилось. Перекосившаяся заброшенная сторожка, выложенные перед бывшим кострищем брёвна, служившие когда-то местом притяжения. Всюду валялись гниющие пачки сигарет и разбросанные пластиковые бутылки, словно заполонившие назойливые одуванчики. Покрашенный от руки, с пузырьками и комочками, темно-синий почтовый ящик висел на прежнем месте, покрытый ржавчиной. Он выглядел таким покинутым и невзрачным.
Она просунула конверт в щель и уже развернулась уходить, как вдруг…
Шлёп!
Алёна обернулась. Конверт валялся в траве под деревом.
Чертыхнувшись, она подняла конверт и вставила его в щель. Письмо выпало обратно.
Алёна пыталась запихнуть конверт всеми возможными способами, но он лишь гнулся и не поддавался манипуляциям. Казалось, что внутри что-то не мешает. Она в недоумении почесала затылок. Почтовый ящик не мог забиться, а даже если бы в нём писем было хоть отбавляй - в деревне не живёт столько людей, чтобы заполнить его до отказа. В конце концов, пару дней назад он был пуст! Алёна хмыкнула, впервые обращая внимания на странную деталь: обычно, поселочные ящики выглядели закругленными синими прямоугольниками и открывались внизу ключом. Но этот выглядел неестественно ровным, с острыми углами, а по неаккуратным зазубринам стало понятно, что лесничий выпиливал отверстия самостоятельно. Да и заржавевший коричневый замочек был совсем не отсюда. В нем что, изначально не было щелочки и дверки справа? В голову Алёны пришло замусоленное взрослыми из телевизора слово «ПО ГОСТУ». По госту ли этот почтовый ящик?
В голове замигали ослепительные лампочки. Раздувшееся любопытство взяло бескомпромиссный вверх. Ей хотелось вскрыть почтовой ящик и провести время за чтивом посторонних тайн. Окунуться в чужие жизни, горести, признания - письма, что никогда не дойдут до своих адресатов. И вообще, наверняка это знак – лучше забрать свои каракули от греха подальше.
В дедушкином сарае пахло бензином и древесиной. Сине-зеленая «Нива» стояла задом к выходу, как бы намекая Алёне, что ловить здесь нечего. Металлические стеллажи пропитались запахом подтёкшего масла, полки заставлены советскими красными пятнистыми банками с гвоздями, верстак покрыт опилками и пылью. Алёна редко сюда заходила: был велик риск подцепить зудящую занозу и вымазаться липким, к чему не прикоснись. Она быстро нашла часовую отвертку и молоток – то, что нужно для хитроумного плана. Внезапно появившийся на горизонте дед насторожено спросил: «Куда это ты таскаешь мои инструменты?». Алёна не придумала ничего лучше, как ляпнуть что-то про скворечник и скрыться в доме, придерживая похищенные инструменты. Михаилу Степанычу, проработавшему на заводе больше двадцати лет, всегда становилось не по себе, когда подростки вертелись вблизи распилочного станка или его обожаемой «ласточки».
Следующие полчаса она имитировала вид бурной деятельности: мыла посуду, поглядывая на неторопливые сборы бабки и бесилась, что не может все бросить и умчаться в лес. Когда посуда была вымыта, а вопрос: «когда вы поедите» был не раз задан, у подростка закончилось терпение. Она плюхнулась на диван, тяжело вздыхая и потрясывая нервно коленкой. Вскоре под окнами раздался заветный шум тарахтения подъезжающей машины, а баба Люба наконец-то выползла из комнаты принарядившаяся и надушенная, с крокодильей бардовой сумкой, готовая ехать. Проводив бабушку до крыльца, Алёна со свистом втянула побольше воздуха в легкие, наблюдая за захлопывающимися дверьми, и как «Нива» отдалялась от дома. Только машина скрылась за лесом, как вдруг, на повороте показался знакомый силуэт. Она пригляделась.