- И куда бы они делись?
- Замок не тронут, значит никто не мог вытащить письма, - испуганно тараторила Алёна, - ключи есть только на почте и то, наверное, их просто нет, он такой древний… даже номер стерли… что же делать!? Кто это сделал!?
- Может, почтальон все же ходит сюда?
- Не ходит!!! В том то и дело!!!
- Да откуда тебе знать? Может, мужик просох и вспомнил что он почтальон. Забрал твои письма, выбросил.
Алёна сердито запыхтела. Почему Мариночка не воспринимает это всерьёз!?
- На самом деле… только по секрету… я тут слышала… они прилетели из другой галактики посмотреть на Гагарина и на пол пути им доложили, слушайте все, некая Алёна Дегтярёва хочет нарушить наши зловещие планы. У-у-у-у!!!
Мариночка взорвалась громким хохотом на весь лес. Она не могла остановиться издеваться над перепуганной девчонкой, вся эта ситуация казалась забавной. Мариночка и правда не трогала письма, и даже не рассказывала в чате, но раз подвернулся случай поиздеваться над доверчивой соседкой, она не могла его упустить.
В глазах Алёны блестели подступающие крупные слезы, она не знала куда деваться. Внезапно, она застыла, будто мраморная статурая, а потом перевела прожигающий взгляд на Мариночку. Домыслы ударили в голову подростка быстрее логических мыслей.
- Это ты их вытащила!
- Мариночка перестала смеяться. Она уперла руки в боки, приподнимая бровь.
- Ещё чего. Делать мне больше нечего?
- Ты специально приехала, чтобы посмотреть, как я их не найду и посмеяться, чтобы потом рассказать своих тупым друзьям! - голос Алёны дрожал от обиды, - ты просто решила посмеяться надо мной, опять, чтобы меня снова обзывали и дразнили! Ты всем растрепала! Надо мной теперь будут смеяться, я же тебе доверилась, это был мой секрет! Там же столько всего личного! Меня примут за дуру!!!
- Алёна, ну в самом деле! Что за х****я?! В чем ты меня обвиняешь, ты сама слышишь? Это чья-то шутка, кто-то видимо узнал и решил тебя разыграть. Выкинь и не обращай внимание. Здоровее будешь. Если бы из наших кто-то спер, то ты бы уже была звездой и все обо всём знали. Так? А я ничего не слышала. Я даже не знаю, что тебе сказать … может правда почтальон ходит?
- Я специально прятала их здесь… вы же все сюда не ходите… тут никого не должно было быть...
- Да ладно тебе, Лёнк! Поугарают, да забудут. В первый раз что ли? Скоро всё равно все уедут в город, а ты дома пока посиди. Ты писала там что-то ну пипец какое личное?
- Я не помню… я много что писала… но все узнают, что я шизанутая! А это не так!
Больше не в силах сдерживаться, Алёна опустилась на старое бревно и закрыла пылающее лицо руками. Её обуздал стыд, но больше - страх. Она крупно влипла. В это время Мариночка, не проронив ни слова, молча подошла к велосипеду, прислонённому к стволу дерева. Тихонько толкнув его, она покатила двухколёсного друга к выходу. Алёна была в силах подняться, казалось, будто земля вылетела из-под ног, и она вот-вот рухнет на дно, разбиваясь на смерть.
- Алён, идешь?
- Ты просто так уедешь и бросишь все как есть!?
- А что мне делать?
- Я не знаю.
Голос Алёны дрожал. Вид плачущей девочки вызывал внутри Марины странное чувство вины и отторжения. Ей было не приятно на это смотреть.
- Если я узнаю, что ты причастна…
- И что? Что ты можешь мне сделать?
Алёна стыдливо поджала губы. По щеке скатилась горячая слеза.
Это не мои проблемы. Я не буду бегать искать твои письма по деревне. Есть чем заняться.
-Уходи…
- С радостью.
Мариночка уехала. Алёна посидела немного, вытирая слезы и поедая себя за тупость, представляя, во что превратиться её жизнь после распространения писем. Мальчишки от нее на этот раз не отстанут, а девчонки будут издеваться. Она судорожно пыталась вспомнить, не писала ли она чего там «личного», но один факт, кому были обращены письма, уже был огромной проблемой.
Шмыгнув носом, Алёна поднялась. Выбора нет. Нужно поймать вора, пока вор не поймал её.
***
Каждый раз, улавливая нечто похожее на скрип лестницы, а затем и очевидные шаги в сантиметрах от двери, она прятала бинокль под пледом и хватала заготовленную книгу с подоконника, изображая чтение. Бабушка поднималась к ней пару раз, ворчала, что Алёна весь день посвятила неподвижному безделью вместо приготовления ужина, а дед зашёл поинтересоваться, куда пропал с серванта бинокль. Девочка наивно пожимала плечами, пока тяжёлая пропажа давяще грелась на коленке. Она просидела так с двенадцати часов дня до семи вечера, делая перерывы на перекусы и оставляя вместо себя телефон, который записывал вид из окна. За проведённое время в «засаде» никто в поле зрения так и не появился. Ноющая боль в плече, вызванная пребыванием в неудобной позе, давала о себе знать.