Вдруг жернова, словно осипнув, захрипели тише. Мельник вышел на плотину и перекрыл воду.
Стало тихо.
— Дедушка! Что ты сделал, дедушка?! — вырвалось У Даро.
Далеко в тишине послышался протяжный скрип арбы.
— Кто-то еще целую арбу везет на помол, — пробормотал мельник.
Скрип приближался, слышался все явственней. Даро пробрала дрожь.
Арба подъехала к мельнице и встала. Мельник выглянул из дверей и, прежде чем поздороваться, спросил:
— Ты что, для крыс, что ли, это привез?
В ответ раздалось длинное ржание.
Даро закрыла глаза и прислонилась к столбу.
— Будет дождь, — говорил Лукана. — Не бойся, старик, будет дождь. А не будет — и черт с ним…
Даро сорвалась с места.
Если Лукана увидит ее здесь… Нет, не дай бог! Нет… Лукана! Отчего ты ног себе не обломал?! Отчего не перевернулась твоя арба! Почему мост под тобой не провалился? Что за злой ветер занес тебя сюда! Только этого ей не хватало, только этого!
Нет. Она должна убежать. Лукана не должен увидеть ее здесь…
А мельник? Что скажет мельник? Кто знает, может, старик даже обрадовался в душе: нашел, мол, вдове попутчика.
Нет, нет… Пусть говорит, что хочет, пусть, что хочет, думает! Она не может поехать с Лукаией через все эти поля, через этот густой дубняк, по темной, пустой проселочной…
Как ей потом свекру на глаза показаться!
Нет, лучше убежать.
Лукана занес огромный куль, бросил его в темноте на другие и зажег спичку. Мельник пустил по желобу воду, и опять заржал Лукана.
«А теперь куда убежишь, а теперь куда убежишь!» Даро хотела встать, но не смогла и повернулась спиной к вошедшему.
Лукана зажег коптилку.
— Это ты, того! Чего же ты спешила? Или я не мог отвезти?
Даро хотела промолчать, но потом испугалась чего-то и еле выдавила:
— Я не знала… если б я знала.
Лукана не расслышал ее голоса в мельничном шуме, вышел, вернулся со вторым кулем, с трудом обхватив его и широко ступая.
— Чего ты ищешь, Кимоте? — спросил он мельника и, не выпуская мешка, обернулся к нему.
— Мешочек… пустой мешочек был здесь, — суетился старик.
— Мешочек, — повторил Лукана, — найдется, куда ему пропасть, — и еле сообразил опустить свой куль на пол.
«Мерин!.. Настоящий мерин!» — подумала Даро.
Лукана перетащил все мешки и сел.
— Эх, засуха… — вздохнул он и стал закручивать самокрутку.
Про Даро он как будто и не помнил, как будто забыл, что она здесь. Поднес к коптилке свернутую, как мутака, цигарку и затянулся.
Ох, хитришь, Лукана, хитришь!..
Потом стал помогать мельнику выгребать муку.
Что, торопишься? Поскорее бы кончить это и выйти на дорогу…
В бункер снова засыпали зерна.
Лукана завязал мешок, поднял его, остановился в дверях и сказал:
— Будет дождь, верно тебе говорю. — Потом обернулся к Дарико: —’Ты что, не идешь, того? — и заржал.
«Мерин!..» — опять подумала Даро и, как побитая, поднялась с места. Споткнулась о мешки, встала, опять споткнулась и, пошатываясь, пошла к дверям.
На дворе было темно. Она прислонилась к косяку и не смела ступить ни шагу.
— Идешь ты или нет?
Торопится!
— Я здесь, видишь? — окликнул ее Лукана, по-видимому спрыгнув с арбы.
Даро бросилась в темноту.
Пусть хоть здесь, при мельнике, не трогает ее…
— Вот арба.
— Вижу, — прошептала она. Хотела закричать: «Руку, руку пусти!» Но Лукана не держал ее за руку.
Тяжело двинулась арба.
Лукана шагал рядом, держась за поручень. Даро сидела, спрятав голову меж рук. Арба подпрыгивала, громыхала на изъезженной, изрытой дороге и со скрипом катилась дальше.
— Чего же ты над осью села, — сказал Лукана, — пересядь вперед, а то растрясет.
Катилась арба, и рядом шагал Лукана, а мельничный шум становился все тише и тише…
— Ну-у… стой, стой! — послышался голос Лукаии.
Быки пошли медленнее. Колеса несколько раз перекатились через булыжники. Арба стала.
— Ой! — вскрикнула Даро и подняла голову.
Арба стояла над запрудой.
Чего ты хочешь, Лукана? Почему остановил арбу? Ведь здесь мост, сумасшедший, мост! Все дороги сходятся здесь!.. Кто-нибудь нарвется на нас. Ей хватит и своего позора… Не нужно ославлять ее на всю деревню. Хоть бы уж через мост перешли, свернули с дороги, а лучше подожди до леса, до леса подожди. Ведь лес, ведь вся дорога еще впереди!.. Лукана! Только не здесь, только не здесь! Не у моста! Слышишь, долговязый, не тронь, не тронь ее на этом мосту! Весь мир ходит через этот мост!..
Лукана перешел через мост. В одном месте мост был проломан. Он отыскал пролом, запомнил его и вернулся к арбе.
…Лукана, переведи арбу через мост, а там… черт с ним!
Лукана удлинил веревку, привязанную к рогам быков, слегка стегнул их, и арба двинулась через мост. Колеса взобрались на насыпь, Лукана осторожно объехал пролом, еще раз стегнул быков. Арба покатилась смелее, быки побежали по скату и оставили аробщика позади. Он неторопливо приближался к арбе. Сейчас уже не спешил долговязый.
Догонит… сейчас догонит.
Быки пошли медленнее.
Догонит, ненасытный… только не здесь, не посреди дороги. Подожди до леса…
Он уже в десяти шагах. И быки, ему на радость, пошли медленнее.
Что с того, что сейчас ночь, что луна закатилась… Ведь это дорога. Какой-нибудь запоздалый путник пройдет или охотник…
Лукана уже в трех шагах от арбы.
Слышишь, долговязый… не делай так, чтоб вдову закидали камнями, не выставляй ее к позорному столбу.
Он уже рядом, взялся за поручень…
Мерин… настоящий мерин…
Даро спрятала лицо в ладони. Нет. Она не может видеть, как долговязый, задрав ногу, упрется коленом в арбу, потом подтянет вторую ногу, и не станет слышно его шагов. Арба накренится назад.
Лукана, ты хоть с дороги сверни. Ну… ладно. Ладно! К черту все, только с дороги, с дороги сверни, ненасытный!..
— Ты что, того, не пересела вперед?
— Нет… я сейчас, — пролепетала вдова и обеими руками сильнее вцепилась в поручни.
Смотри-ка, какую хитрость придумал… «не пересела», говорит. Арба, мол, растрясет тебя… А сам вот сейчас вскарабкается, встанет на арбу, обнимет ее… Нет, не дай бог… и как будто не хочет, чтоб ее растрясло, как будто о ней беспокоится… Лукана, только не так сильно, знай меру, вот уж действительно мерин! Ведь ты буйвола можешь одним ударом свалить, осторожно… осторожнее! Не поломай ей ребра… не раздави женщину о свою грудь.
…Ты, верно, даже целоваться не умеешь. Откуда тебе знать, что такое нежные ласки… Лукана, твоими зубами шкуру рвать… Не будь таким зверем, не опозорь вдову.
Что? Не можешь! Не можешь иначе, зверь ты эдакий! Но лица, хотя бы лица не трогай! Черт с ним, тело одеждой прикрыто… руки, плечи, грудь, все можно прикрыть… только лица не трогай.
Вот шея… у Даро тонкая белая шея. Ладно, она повяжет ее завтра, притворится простуженной, будет нарочно кашлять, ты только лица ее не трогай…
Медленно катится арба по изъезженной, усыпанной камнями дороге, и рядом, держась за поручень, шагает Лукана.
Что?.. Ах! Шагаешь как ни в чем не бывало… Будто бы пожалел женщину и здесь, посреди дороги не позволил себе ничего. А в лесу ни совести с тебя никто не спросит, ни чести, ни человек тебя не увидит, ни бог. Или грех, совершенный в лесу, не грех?
А вот и лес уже близко… Что же тебе там помешает. Делай что хочешь… останови арбу под деревом, и всю ночь Даро должна будет умолять тебя: отпусти, ради бога, отпусти домой… Я завтра буду твоя и послезавтра… Только свекра не своди с ума, он ведь ждет…