— Но это же абсурд, — выдохнула Таэр, — зачем брать с собой медальоны?
— Я рада, что ты меня понимаешь, — улыбнулась дейм Эста. — Но, к сожалению, наши друзья из Имперской СБ… — Она прервалась, с интересом разглядывая оторванную у лейтенанта пуговицу. — Да, наши друзья считают иначе. И они нашли одну юридическую лазейку, которая позволяет им… — Тут её губы скривились и она как будто выплюнула слова: — «Вести следственные мероприятия». И вот теперь они тут буквально повсюду, даже у меня в кабинете мешаются под ногами. Мы, конечно, уже отправили нашу жалобу императору и в высший трибунал империи, но поскольку имперский флот отказал нам в возможности использовать установки «ноль-связи», то пройдёт пара дней, прежде чем сообщение дойдёт до столицы… Да… А почему ты звонила?
Таэр на секунду запнулась, должно быть соображая, что лучше сказать, но тут же нашлась:
— На лорда Кассарда было совершено очередное покушение, я хотела просить вашего содействия в переводе ряда гвардейцев в руку лорда.
— Да мне уже сообщили об этом инциденте, — кивнула графиня. — Хорошо, перешли мне имена, я организую перевод.
— Благодарю за помощь, ваша светлость. Я пришлю вам имена чуть позже, — сказала Таэр и, дождавшись кивка дейм Эсты, отключилась.
— Знаешь, думаю, на помощь графини Дэрларль нам в ближайшую неделю можно не рассчитывать. Там тени знают, что происходит, — покачала головой Таэр. — Навряд ли она сможет разобраться с лордом Веласке и профессором до того, как избавится от присмотра эсбэшников.
— Ну это не единственная наша возможность, — ободряюще улыбнулся Алекс. — Знаешь, я вот что-то соскучился по Исалайе. Думаю, стоит её повидать, и как можно скорее.
Глава 2
Идущий впереди флаер вспыхнул солнечными бликами на серебристой обшивке и резко вильнул в сторону, сверкнув алым грифоном на пузатом борту. Алекс вытянул шею, пытаясь через плечо пилота разглядеть происходящее впереди, но в этот момент двигатели их машины перешли на истошный визг, привязные ремни впились в плечи, последовал неожиданный резкий рывок, который чуть не закончился прикушенным языком. Флаер, накренившись, пошёл вверх и вправо. В длинном узком окне, находившемся над головой сидящей напротив Таэр, промелькнул белый прямоугольник крыши истошно сигналящей грузовой платформы, которая, похоже, и была причиной столь резкого манёвра.
— Представляю, сколько после этой поездки будет отписываться ретейнерская служба… — прокомментировала Таэр, отправляя на место выбившуюся после рывка прядь.
Алекс хотел было сказать, что, на его взгляд, ретейнерская служба для этого и предназначена, но флаер снова резко тряхнуло, и он благоразумно прикрыл рот, опасаясь остаться вовсе без языка.
В боковых окнах проносились размытые силуэты машин, некоторые из них успевали среагировать на внезапно появляющуюся перед носом тройку флаеров — и трассу оглашал громоподобный вой сирен. Пилоты, когда им сказали: «Единственное, что вас должно беспокоить это максимальная защищённость лорда», — как с цепи сорвались. В итоге большую часть пути они проделали в каких-то узких тоннелях, среди домов и на трассах для наземной техники, куда, судя по всему, вылет флаеров был запрещён. По крайней мере других летунов рядом не было видно — остальные машины чинно парили примерно в полуметре от серо-стальной поверхности трассы. Алекс покосился на итори-лейтенанта Водина, который вёл их флаер. Пилот сидел практически не шевелясь и не моргая, широко распахнутые глаза смотрели сквозь лобовое стекло, на котором извивалась алая линия проложенного маршрута, а по губам блуждала рассеянная улыбка.
«Могу спорить, что безопасность тут ни при чём, а эти маньяки просто всю жизнь мечтали погонять по городу, насрав на все правила», — недовольно подумал Алекс после очередного рывка, вызванного тем, что флаеры резко нырнули в какой-то боковой туннель, судя по тому, что спустя буквально пару мгновений под ними на дикой скорости пронёсся поезд — это был туннель местного метро.
— У нас точно не возникнет лишних проблем после такой поездки? — спросил Алекс, воспользовавшись тем, что флаеры неслись по туннелю, не совершая резких манёвров, а значит, можно было говорить, не опасаясь откусить собственный язык.