«Ни на одной из картинок терминала безопасности не было вызванных дроидов, — запоздало озарило её. — Кто-то или заблокировал мой канал связи, и они просто не вызвались, либо взломал сеть наблюдения, и теперь на терминале крутится „визуальная петля“, склеенная из старых записей».
Панель бесшумной тенью скользнула в сторону, и Таэр вытянулась в стелющемся прыжке, у самого пола, стремясь скорее покинуть опасные границы дверного проёма. Пушистый ворс ковра пронёсся у самого лица, она мягко ткнулась в него плечом и ушла в перекат, застыв плотным сгруппировавшимся комком за огромным, в человеческий рост зеркалом, стоявшим в спальне лорда. За границы зеркала выступал только край правого глаза и дуло бластера.
Тёмную комнату заливал призрачный красноватый свет ночного неба, тусклыми бликами ложась на алый шёлк обивки стен. Один из сегментов огромного окна, занимавшего всю внешнюю стену, был открыт, и лёгкие дуновения ветра приносили с собой запах влажной листвы, тихий шелест ресвелей и далёкие трели редких вьюрков. Рама зеркала, к которой она прижималась, холодила ей щёку и пахла старым металлом. В спальне царила тишина и покой. Лорд, разметавшись, спал поперёк кровати, с виду целый и невредимый.
Она выскользнула из-за зеркала и по широкой дуге двинулась к кровати лорда, перетекая с места на место, от одного укрытия к другому, при этом алая точка прицела легла на дверь, ведущую в коридор, и застыла практически не колеблясь, несмотря на все её перемещения. Наведёнка, умудряясь одновременно целиться, осматривать комнату и смотреть за дверями в коридор и гардеробную, подвела Таэр к лорду, её ладонь замерла возле его лица. Спокойное дыхание спящего тёплой волной обдало её пальцы.
«Слава теням, ложная тревога», — с облегчением подумала она и спустя мгновение осознала, насколько в неудобном положении она находится. Глубокой ночью, в спальне своего лорда, зачем-то держа ладонь у его лица, а из предметов одежды у неё имелся один бластер, даже без кобуры и пояса, который по-прежнему был направлен в сторону двери. Прохладный влажный ветер налетел из сада, отчего спина покрылась мурашками.
«Ох, Райн, только бы он не проснулся, — мысленно взмолилась она. — А то решит, что я сошла с ума, сдадут в какую-нибудь лечебницу».
И тут она, к своему ужасу, увидела, как веки лорда дрогнули и его глаза, очень медленно, с точки зрения всё ещё «ускоренной» Таэр, стали открываться.
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза сквозь её растопыренные пальцы. Во взгляде лорда непонимание успело смениться удивлением, а Таэр стала лихорадочно думать, что бы ей сказать, как вдруг раздался тихий щелчок и дверь, ведущая в коридор, стала открываться…
По мере того как светлый луч приоткрытой двери расширялся, стала видна изящная рука и край тёмно-фиолетового платья…
Бластер в руке Таэр взвизгнул, и шарик разряда оранжевым светлячком понёсся навстречу открывающейся двери. Она, уже не в силах что-либо изменить, с ужасом смотрела, как медленно плывущий в сторону край двери открывает входящего: маленький алый цветок «истали», приколотый к бретельке возле плеча, длинные текучие золотые серьги, подчёркивающие красоту шеи их обладательницы, тёмные волосы, собранные в длинный тугой хвост широкими тёмно-красными лентами. Это была баронесса Кэйрин Риональ, собственной персоной, в облегающем тёмно-фиолетовом платье, в котором она была во время прошлого завтрака. Разряд яркой вспышкой разбился о лицо Кэйрин, алые искры моментально сгоревших волос брызнули в стороны, тугой алый бутон взрыва лопнул дымными лепестками, выцветая чёрным инеем сажи. Баронесса чуть покачнулась, но устояла, а её левая рука медленно пошла вверх.
Таэр одним мощным движением руки отшвырнула лорда, так чтобы он упал за кровать, и метнулась в сторону, уходя с предполагаемой линии огня. Следующий разряд, выпущенный «специалисткой», тоже попал в голову Кэйрин и снова без ощутимого результата. Баронесса Риональ задрожала, по её руке прокатилась волна, и, выскочив из запястья, ей в ладонь прыгнул изящный серебристый слайсер. Должно быть, в ответ на это наведёнка решила сменить тактику, бластер Таэр зашёлся пульсирующим воем, расцветив грудь баронессы сполохами дымного пламени. Кэйрин стала стремительно раздуваться, как потревоженный болотный прыгун, а её кожа стала приобретать отчётливый серебристый оттенок, зашелестел слайсер. Невидимая струя побежала по комнате, пытаясь нагнать Таэр, выбивая белые фонтаны наполнителя из кровати, расцветая рыжей струёй опилок на полированных боках мебели и светлыми клочьями ворса стелясь по ковру.