«Хотя всё равно тепло, и погода хорошая, — мысленно улыбнулся Алекс и сделал полный вдох грудью, стало вдруг радостно. — А я всё равно живой. Те, кто хотел меня убить, мертвы, осталось только по-быстрому выбраться отсюда и всё…» Захотелось пробежаться по траве, и чёрт с ней, что фиолетовая. Он сделал пару шагов по лужайке, выходя из-под огромного козырька, нависавшего над въездом в ангар, и замер. Небо обрушилось на него.
Небо переливалось миллионами огней, будто в нём распустились и остались навсегда тысячи серебряных фейерверков, закрыв всё огромным жемчужным облаком сияющего тумана, пронизанного кружащимися, мерцающими каплями света. Где-то в глубине души поселилось странное щемящее чувство, что это небо, возможно, самое прекрасное, что он видел за всю свою жизнь…
— Лорд Кассард, лорд Кассард… — Голос Бренора налетел сзади, спугнув причудливое мгновение. — Если вы решили устроить пикник, то, пожалуй, сейчас не лучшее время, ПВДшники могут появиться в любой момент, — сообщил он, высунувшись из открытой двери остановившегося рядом глайдера. — Или что-то случилось?
— Да нет, нет, — рассеянно покачал головой Алекс и, бросив последний взгляд на невероятную красоту, пошёл назад. — Просто залюбовался звёздами…
— Это не звёзды. Это поток.
— Поток? В смысле?
— Транзитный поток Талланы, — пояснил он. — Транзитные корабли.
— Это всё корабли? Сколько же их тут?
— Не знаю, — вздохнул тот, поворачиваясь к своей «зоне наблюдения» — заднему окну.
— До звиголотовой жопы, — ухмыльнулся повстанец, трогая машину с места, — пара миллионов, наверно.
Озвученная цифра оказала не меньшее воздействие, чем зрелище талланского неба.
— Пара миллионов межзвёздных кораблей… — Алекс сказал это вслух, потому что мысленно не мог в это поверить, цифра не укладывалась в сознании. Космический корабль отказывался ассоциироваться с чем-то, чего может быть «пара миллионов».
«Ну тысяча, ну десятки тысяч… но миллионы… — Он откинулся в кресле и закрыл глаза. — К каким же чертям меня занесло?»
Маленький глайдер, похожий на жёлтую мыльницу, нёсся над чёрной гладью дороги, покрытой светлыми пятнами мусора и светящимися пунктирами разметки. Навечно прикованный к земле примитивностью своих гравизеркал, он довольствовался малым и, мелодично урча двигателем, скользил на высоте ладони.
— Мы когда прибыли, тут уже полыхало, но станции они ещё не взяли, и «поток» работал… — рассказывал Крайн, не отрывая взгляда от петляющей трассы, которую то и дело перекрывали брошенные и разбитые машины. — Но сейчас восставшие контролируют все станции — не дают ни взлетать, ни садиться, вектора на прыжок тоже не дают, вот и понабилось… На орбите сейчас вообще одни демоны знают что творится, ходили слухи, что имперцы блокаду ввели…
— То есть улететь не получится? — переспросил Алекс, слушавший вполуха, баюкая на коленях тяжёлую пластиковую тушку «коротыша». — Куда мы тогда едем?
— К одному моему знакомому. Придём в себя, узнаем, что вообще происходит, да и меня ещё часов на пять хватит, максимум. Это если, конечно, ни у кого нет идей получше, — добавил он, обернувшись к пассажирам.
Оба пассажира никаких идей не высказывали, молча уставившись в окна: лорд Кассард в боковое, а лорд Листер в заднее.
— Я почему-то так и подумал, — пробормотал повстанец, прибавляя скорость.
В голове шумело, зверски хотелось пить: стресс, вколотая химия и постоянные парализации давали о себе знать, и, несмотря на трое суток «химического сна», хотелось спать.
Алекс прислонил голову к окну, и тугой поток прохладного воздуха, ударивший в лицо, унёс с собой сонливость. Приспущенное стекло было полностью занавешено противобластерным жилетом, но сверху оставалась узкая щель. Такие же жилеты были зажаты между сиденьями и боковыми дверьми, а также подложены под передний и задний капот — превращая служебный глайдер в импровизированный броневичок. Свободные концы перекинутых через стёкла жилетов трепетали под набегающим потоком, словно короткие бурые крылышки, дрожащей преградой закрывая незнакомый город.