Носилки остановились возле широких раздвижных дверей одной из палат, рядом на небольшой кушетке скучал парень в узнаваемой ПВДшной куртке.
— Эй, а это ещё кто? — возмущённо воскликнул он, увидев, что носилки с Крайном начали заносить в палату.
— А это ваш брат революционер, — ответил ему хирург, — тоже чрезвычайный уполномоченный или как там вас правильно.
— Да какой ещё брат… — начал было парень, но заткнулся, когда Алекс продемонстрировал ему карточку «чрезвычайного комитета».
— Кто это? И что он делает в палате с моим человеком? — не менее возмущённо поинтересовался Алекс, когда вошёл в палату и увидел там ещё одни носилки, на которых лежал опутанный светящимися трубками субъект, которому для комплекта явно не хватало двух ног и одной руки.
Врач в ответ прижал палец к губам, призывая Алекса к тишине, и показал на дверь в коридор:
— Не шумите так, ради всего святого. Разбудите, — призвал он Алекса, когда они вышли, оставив дроидов возиться с какими-то трубочками и тюбиками, подключаемыми к Крайну. — Я же сказал, такой же революционер.
— Член чрезвычайного комитета, между прочим, — вставил парень в ПВДшной куртке.
— И что он тут делает?
— Ждёт начала операции, разумеется! А что вы хотите? У нас люди в коридорах. Да и в любом случае это ненадолго, через четыре часа освободится регенерационный бак, и мы начнём восстанавливать этому бедняге конечности.
— Вы сказали не шуметь, разве Крайн может проснуться в ближайшее время?
— Нет, ваш товарищ проспит ещё минимум три часа, а вот представитель чрезвычайного комитета, он периодически приходит в сознание, и надо сказать, что несмотря на болеподавители, это достаточно болезненный процесс.
Алекс с подозрением покосился на ПВДшника и, отведя хирурга в сторону, поинтересовался:
— Вы сказали, представитель чрезвычайного комитета?
— Ну да… Ах, я забыл, вы же тоже… — Он страдальчески возвёл глаза к небу. — Ну мне, если честно, не называли его имя, может быть, вы его узнаете… Но могу вас заверить, что его жизнь вне опасности, дней через шесть мы закончим восстанавливать ему конечности, и ещё где-то через месяц он сможет полноценно двигаться. — Сказав это, врач учтиво кивнул на прощание и уже собрался было уходить, но был пойман за рукав Алексом.
— Простите, конечно, я не специалист, но… — Он ещё раз демонстративно оглянулся. — Я не вижу здесь никакого персонала, что если кому-то из них станет плохо?
— Не волнуйтесь, в палате установлены биомониторы; если что-то случится с вашими друзьями, мы об этом тут же узнаем, и дроид или дежурная сиделка немедленно прибудут.
— Биомонитор… — удивлённо протянул Алекс, у которого в голове начал складываться безумный план. — И всё? Никакого визуального наблюдения?
— Этого достаточно, — раздражённо заявил доктор. — Впрочем, если хотите, можете сидеть и визуально наблюдать. Я могу идти? Меня ждут больные.
— Конечно, только последний вопрос. Мы отбили моего друга из плена. Его пытали, возможно, кололи сыворотку Лима, это не вызовет никаких проблем в плане взаимодействия с лекарствами? С обезболивающими, к примеру.
— Сыворотка Лима? — нахмурился врач. — Вам стоило сказать об этом до операции. — Он ненадолго задумался, прежде чем продолжить. — Вообще нет. Она, конечно, вызывает довольно болезненные ощущения, но на… скажем так, физиологическом уровне она относительно безвредна. О каких-либо побочных эффектах с обезболивающими я не слышал, хотя, насколько мне известно, обезболивающие часто применяются при завершении допроса. Так что думаю, ваш друг в полной безопасности, если же что-то вдруг пойдёт не так, это отразится на биомониторах и мы сможем вмешаться.
— Спасибо большое, извините, что задержал.
Проводив врача задумчивым взглядом, Алекс вернулся к палате и, не говоря ни слова, присел возле ПВДшника.
Парню на вид было максимум двадцать, а скорее всего и ещё меньше. Его волосы были выкрашены в цвет яичного желтка и коротко острижены, с длинными выбритыми линиями, расчерчивающими голову на ровные квадраты. Коричневая ПВДшная куртка была расстёгнута, под ней было что-то вроде очень тонкой водолазки ядовито-оранжевого цвета, которая только подчёркивала худобу своего обладателя. Избыточно широкие серые штаны с боковыми карманами были подпоясаны чёрным поясом, на котором висела пустая кобура, а бластер просто лежал на коленях. Серые раскосые глаза и нос с горбинкой создавали странное впечатление, но, как Алекс успел заметить, были характерными для Таллана.