Когда суета поспешного отлёта схлынула и они оказались в гиперпространстве, выяснилось, что все переданные им тяжёлые штурмовые скафандры были в «парадном» исполнении — чёрные с витиеватой росписью красной эмалью и светящимися алыми грифонами на наплечниках. Единственная краска, которую они смогли найти на корабле, тоже была ярко-красной.
«Впрочем, так даже меньше привлекают внимание — издалека похожи на спасателей или пожарных».
Пожарные и вправду не вызвали бы особого удивления. В дальнем конце площади, словно огромный металлический спрут, замер тяжёлый строительный робот, несколько мощных манипуляторов, увенчанных захватами, отбойниками и резаками, уставились вверх, будто пытаясь схватить небо, круглое дискообразное тело было рассечено, и из разреза вырывались потоки густого чёрного дыма и сполохи оранжевого пламени, которое никто не торопился тушить. Восставшие очень остроумно использовали тяжёлую строительную технику против полицейских аэрокаров, но…
«Но у меня больше огневой мощи, чем у полиции», — мрачно ухмыльнулась Таэр.
Когда она ждала встречи с графиней Дэрларль, в её голове постоянно прокручивались события последних дней, она пыталась понять, почему всё так произошло и что ей сказать. И думая об этом, она вдруг с абсурдной очевидностью увидела, что им просто всегда не хватало огневой мощи. Если бы они могли сразу уничтожить аэрокар — Дудо бы не ранили и охрана лорда не сократилась бы наполовину; если бы она убила оборотня, то не потеряла бы сознание и могла бы защитить лорда. Поэтому, отправляясь на Таллану, она сделала все, чтобы подобные ошибки не повторились. С ней было двадцать четыре бойца в тяжёлых штурмовых скафандрах и ещё восемь человек резерва остались на яхтах. А уж чего ей стоило за шесть часов купить три «Эгиды» и выдрать из них блоки опознавания…
Громкий звон разбитого стекла, раздавшийся совсем рядом, вырвал её из мрачной задумчивости.
— Проклятие! — Бокал, который она держала, лопнул, и по руке зелёными струйками стекали остатки коктейля, оставляя за собой кусочки фруктов на бронеперчатке. Отвлёкшись, Таэр просто раздавила его. Во всём, что не было связанно с боем, наведёнка периодически отключалась, и она становилась жутко неуклюжей в использовании штурмовых скафандров.
— Не обращайте внимания, Меч. Хотите, сделаю ещё один? — донеслось из-за спины.
— Да, пожалуй, — кивнула Таэр и, недовольно сморщившись, когда под её ногами захрустело стекло, повернулась к барной стойке.
Неизвестный дизайнер был верен классическому талланскому стилю — в качестве барной стойки выступала массивная квадратная плита из тёмно-серого с красными вкраплениями гранита, немного блескучая от тонкого слоя ледяной воды, стекающего по ней вниз. За стойкой, явно рисуясь, хозяйничала массивная фигура в ярко-красном скафандре, которой аккомпанировали три разведбота, похожих на небольшие чёрные мячи, утыканные мерцающими кругляшами сенсоров. Поднятое «под козырёк» забрало открывало лицо «бармена» — широкое, с немного «квадратным» подбородком и курносым носом, оно буквально излучало озорное обаяние. Светло-русые, коротко стриженные волосы и хитрые, слегка прищуренные зелёные глаза прямо-таки кричали о неблагородном происхождении своего обладателя, а немного скошенная переносица — о его любви к неблагородным забавам. «Дважды лейтенант» Грай Дирав был одним из людей, переданных графиней Дилтар, и одним из самых дорогих, поскольку был «ипером». То есть, проще говоря, его голова была забита металлом и биокластерами в достаточной степени, чтобы держать одновременно восемь разведботов.
— Вам повторить? — поинтересовался Грай и, видя, что завладел вниманием «начальства», продемонстрировал высший шик — подбросил и снова поймал бокал для коктейля, больше похожий на прозрачную трубку из тончайшего стекла. — Или всё-таки попробуете «Поцелуй монашки»?
— Повторить, — недовольно буркнула Таэр, у которой манипуляции Грая со стаканом вызвали непроизвольную вспышку зависти: она сама так точно не смогла бы.
Осторожно ступая, так чтобы по дороге ничего не раздавить и не перевернуть, Таэр подошла к барной стойке.
Небольшое уютное кафе, в котором они расположились, было декорировано в нарочито талланском стиле, должно быть в расчёте на туристов. Возле массивных округлых колонн, украшенных мелкой блестящей мозаичной плиткой, стояли низкие овальные столики из тёмного дерева. Столики окружали талланские «тапу» из такого же тёмного дерева — то ли длинные узкие стулья без спинок, то ли маленькие скамьи. На каждом «тапу» лежали, свешиваясь с обеих сторон, большие, расшитые золотом подушки из тёмно-красного бархата, их длинные кисти из витой бахромы чуть не касались тёмно-серых плит пола.