Но ведь он может спросить…
Белопольский указал пальцем на вырезанные на чаше фигуры.
Венерианин повторил его жест и указал на него самого. Двое других сделали то же самое.
Дикая мысль пришла в голову Белопольскому. Уж не хотят ли венериане сказать, что чаша принадлежит людям? Что именно люди ее сделали?
А если не люди, то… Да, конечно, это так!
Ученые знают такие мгновения. В запутанном лабиринте бьется пытливая мысль, ища разгадки. И вдруг ослепительным светом вспыхивает в мозгу правильное решение, и все, что казалось темным и загадочным становится ясным.
Белопольский понял…
Каменные чаши сделаны не венерианами. Кто-то очень давно принес их на Венеру. Кто? Те же, кто поставил гранитные фигуры на Арсене. Из поколения в поколение передается память о неведомых пришельцах. Венериане думают, что чаши оставили им люди Земли, вторично посетившие их планету. Конечно, они не знают о существовании Земли, не знают, откуда и зачем явились к ним тогда и теперь непохожие на них существа, обладающие неведомой им техникой. Но они хотят, чтобы им вернули то, что представляли собой эти чаши в далеком прошлом и что, несомненно, забыто или, скорее всего, утеряно ими.
Для чего же служили эти чаши? Весь вопрос заключался теперь только в этом.
Белопольский взял в руку один из обломков разбитой чаши.
Внешняя сторона была, безусловно, каменная, но на внутренней он увидел слой какого-то вещества. Оно было твердо, но это был не камень. Обследовав еще раз чашу, он убедился, что и ее внутренняя полость покрыта тем же веществом.
Здесь, и только здесь таилась — разгадка!
Белопольский показал, что хочет вернуться к вездеходу. Венериане поняли и пошли за ним. Один из них захватил с собой чашу.
Зал был полон венерианами. Вероятно, их было не менее двухсот. Подойдя к машине, причем венериане поспешно расступались перед ним,
Белопольский рассказал товарищам обо всем, что пришло ему в голову, и показал захваченный с собой обломок.
— Помогите разгадать загадку до конца, — попросил он.
Романов взял обломок. Несмотря на молодость, геолог был опытным и разносторонним ученым. Он сразу понял, что перед ним не природное вещество, а искусственный сплав. Его цвет был темно-серым.
— Это напоминает термит, — сказал он.
— Термит!..
Белопольскому показалось, что его оглушили обухом по голове.
Огонь!..
В чаше горел огонь. Огонь был оставлен венерианам неизвестными звездоплавателями, и венериане потеряли его. Они не умели сами получить огонь, но память о нем сохранилась у них, и они просили зажечь его снова.
Так, именно так! Разгадка найдена.
— Чем можно зажечь его? — спросил Белопольский, указывая на обломок.
— Если это слой термита, — сказал Романов, — то он должен был давно выгореть. Термит горит быстро.
— Это вещество не земного происхождения. Возможно, что это совсем не термит. Но оно должно гореть.
— Термит поджигается магнием, — сказал Романов. — У нас его нет. Но у Второва он, конечно, есть.
— Это не термит, — повторил Белопольский, — нет ли у вас спичек?
— Конечно нет. Но у нас есть аккумуляторы.
— Скорее! — нетерпеливо сказал Белопольский.
Аккумуляторы дают постоянный ток. При достаточно высоком напряжении получить с его помощью огонь проще простого. Для этого достаточно приблизить друг к другу два, проводника, соединенные с полюсами аккумулятора. Между ними появится вольтова дуга. От нее легко зажечь щепку или бумагу.
— Осторожнее! — сказал Романов, когда в руках Белопольского ярким пламенем вспыхнул листок из блокнота. — Если это все-таки термит, появится очень высокая температура.
Как только вспыхнуло пламя, венериане поспешно отошли от машины. Было ясно видно, что они испуганы. Тот, который держал в руках чашу, быстро поставил ее на пол и отступил вместе со всеми.
— Они знают, что произойдет, — сказал Романов. — Ради всего святого, осторожнее!
— У нас нет выбора!
Белопольский поднес горящую бумагу к чаше. Бросить ее он не решился. Бумажка могла погаснуть, а кто знал, что последует в случае неудачи.
Пламя бумаги коснулось внутренней поверхности чаши… Короткая вспышка!.. Облачко дыма взлетело и растаяло в воздухе…
Над каменной чашей высоко поднялось бледно-голубое пламя. Такой огонь дает тонкая пленка горящего спирта.
Огонь был “холодным”. Стоя рядом с чашей, Белопольский не чувствовал никакого тепла.
— Это не термит, — сказал Романов.
Венериане, не отрываясь, смотрели на чашу, — пламя не ослепляло их, оно было совсем слабым. Потом они стали медленно приближаться…
Белопольский вошел в машину.
Люди стали свидетелями языческого поклонения огню. Каждый венерианин дотрагивался головой и руками до чаши и “отходил” к стене. Эта церемония заняла много времени, венериан было не меньше двухсот.
Но вот последний венерианин “поклонился” чаше. Возле нее осталось пятеро. Один из них поднял чашу и понес ее к выходу. Все пошли за ним.
Казалось, что они совсем забыли о людях. “Комната” опустела. Люди остались одни.
— Стоило стараться! — сказал Белопольский, пожимая плечами.
Но не прошло и двух минут, как двое венериан вернулись. С ними было десять “черепах”.
— Ну вот и все! — сказал Романов. — Больше мы им не нужны, и они покончат с нами.
— Не думаю, — ответил Белопольский, выходя из машины.
Венериане подошли и упали перед ним на пол. Константин Евгеньевич не удивился, — он ожидал этого. Преклоняясь перед непонятным им пламенем, венериане должны были преклониться и перед теми, кто зажег его. Но почему они не делали этого раньше, если знали, что люди могут дать им огонь? Это было совсем не “по-человечески”.
“Это не поклонение, а выражение благодарности”, — подумал Белопольский.
Венериане поднялись. Они жестами попросили человека пройти с ними в “комнату” со столом.
Что им еще нужно?
Белопольский исполнил их желание.
На столе появился недавно сделанный рисунок. Венерианин поставил возле “звездолета” восемь кубиков. Это обозначало восемь человек, оставшихся в нем. В контуре озера он поместил пять других кубиков.
Почему пять? Ведь пленников было трое?
Но тут же все объяснилось. Венерианин указал на кубики и протянул руку к Белопольскому. Потом указал на себя и другого венерианина.
Пока что было достаточно ясно. Пять кубиков изображали трех людей и двух венериан.
— Что будет дальше?
Дальше произошло такое, чего Белопольский никак не ожидал. Венерианин взял пять кубиков и перенес их к звездолету.
Сомнений не было — венериане хотели посетить корабль?
Белопольский был изумлен. Выходило, что венериане нисколько не боялись корабля. Они даже хотели осмотреть его.
Но не только удивление почувствовал начальник экспедиции. Он окончательно запутался в вопросе, за кого считать венериан? Кто они? Высокоразумные существа или дикари, поклоняющиеся каменной чаше и горящему в ней огню? Понятие о высоком развитии разума не соответствовало той картине, которую они наблюдали недавно. А желание посетить корабль совершенно не вязалось с представлениями о дикарях, которые должны бояться непонятного огромного предмета.
Простая и естественная мысль, что люди слишком мало знают о жителях Венеры, чтобы делать выводы, почему-то не приходила в голову Белопольского. Его раздражали эти загадки, встававшие одна за другой. Он был до предела измучен трехдневным пленом и непрерывной тревогой. Он не мог рассуждать сейчас с обычной ясностью мысли. Но по той же причине он не додумался и до этого.
Что ответить венерианам? Разумеется согласиться! Пусть посетят корабль, если им этого хочется.
У Белопольского мелькнула мысль, что хорошо бы захватить одного венерианина на Землю, но он тут же с негодованием отбросил ее. Это было бы гнуснейшим насилием, недостойным советского человека. Как могла возникнуть подобная мысль?..
Он повторил движения венерианина, показывая этим, что согласился на просьбу.
Все трое вернулись к вездеходу.
— Чем они будут дышать на нашем корабле? — спросил Романов, когда Белопольский рассказал о намерении венериан.