Первая радиовесть с поверхности Венеры была большим событием, и неудивительно, что все члены экипажа корабля (кроме Андреева, не пожелавшего прервать свою работу) попросили разрешения присутствовать при этом. Топорков попытался протестовать, но вмешательство Белопольского заставило его подчиниться общему желанию.
Все не могли поместиться на небольшой свободной площади радиорубки, ставшей ещё более тесной из-за пола, перерезавшего пополам шарообразное помещение. Зайцеву, Князеву, Романову и Второву пришлось остаться в коридоре, возле открытой двери.
Радиограмма, в форме рапорта директору Космического института и президенту Академии наук СССР, и была составлена и подписана всеми членами экспедиции.
Игорь Топорков включил микрофон. На этот раз никто не запрещал ему ввести в действие все резервы мощности, что он, конечно, и сделал. Передача через атмосферу Венеры была во много раз труднее, чем из пространства. К тому же, не зная точно местоположение корабля относительно Солнца, нельзя было поручиться, что антенна звездолёта правильно ориентирована. Пайчадзе и Белопольский сделали всё возможное, чтобы указать Топоркову направление на Землю, но непроницаемая толща облаков позволяла определить это направление только приблизительно.
Ровно без пяти минут час, по московскому времени, Топорков громко и отчётливо сказал в микрофон:
- Говорит звездолёт?.. Говорит звездолёт «СССР-КС3»! Отвечайте! Отвечайте!.. Перехожу на приём!
Радиоволны, зажатые в узкие границы жёстко направленной антенны, подхватили его голос и понесли к далёкой Земле через девяносто миллионов километров межпланетного пространства. Через пять минут они должны были достигнуть «небесной станция» - искусственного спутника Земли, и, пройдя через усилители, помчаться дальше, к Камовску. После детектирования радиоволна отдаст модулированный на ней голос, и он зазвучит из динамика, находившегося на Земле, так же, как прозвучал только что на Венере.
А когда, пройдя тот же путь в обратном направлении, здесь, на станции звездолёта, раздастся голос с Земли, первый в истории разговор между двумя планетами станет свершившимся фактом. Гений Александра Попова и Константина Циолковского одержит новую блистательную победу.
И, чувствуя приближение торжества этой победы разума, десять звездоплавателей приготовились ждать десять минут, которые должны были показаться им очень длинными.
И вдруг…
Не прошло и пяти секунд, как из репродуктора раздался голос… голос Топоркова:
- Говорит звездолёт?.. Говорит звездолёт «СССР-КС3»! Отвечайте! Отвечайте!.. Перехожу на приём!
Ещё никто не успел осознать, что случилось, как снова прозвучал тот же голос, но уже заметно тише:
- Говорит звездолёт?.. Говорит звездолёт «СССР-КС3»!..
И ещё несколько раз, всё тише и тише.
Потом всё смолкло.
Внезапно побледнев, инженер инстинктивно протянул руки к верньерам настройки, но, тут же поняв бесполезность своей попытки, безнадёжно махнул рукой и умоляюще посмотрел на Белопольского, словно начальник экспедиции мог ему чем-нибудь помочь.
В радиорубке наступило тягостное молчание. Всё было ясно - Земля не услышит голоса с Венеры. Радиосвязь прервана. В поединке человеческой техники с силами природы победу на этот раз одержала природа. И хотя эта победа была только временной, люди осознали её с тяжестью в сердце.
И не могло быть и речи о том, чтобы поднять звездолёт в воздух, вылететь за пределы атмосферы и сообщить на Землю о случившемся. В узком заливе кораблю не так просто было развернуться для старта, мешали высокие берега и стометровая стена леса. Требовалось много времени, чтобы превратить это место в подобие ракетодрома, с которого мог взлететь корабль таких размеров, как «СССР-КС3». Использовать имеющиеся на борту звездолёта небольшие реактивные самолёты также было невозможно. Они не были рассчитаны на большую высоту и не могли поднять, в верхние слои атмосферы тяжёлое оборудование радиостанции и её громоздкую антенну.
Приходилось подчиниться судьбе. На Земле ничего не узнают о звездолёте, пока не закончатся работы на Венере и он не вылетит в обратный путь. Друзья и близкие членов экипажа были обречены на мучительную неизвестность.
- Вы использовали всю мощность? - прервал молчание Белопольский.
Его голос звучал так же сухо и спокойно, как всегда. Казалось, что Константина Евгеньевича беспокоит только техническая сторона вопроса.