Никто не двинулся с места. С побледневшими лицами члены экипажа смотрели на своего командира.
Что это значит?.. Кто может быть в камере?.. Все восемь человек были на пульте. Неужели?..
- Это один из них, - с трудом справляясь с голосом, сказал Мельников. - Больше некому.
Топорков вдруг кинулся к пульту и включил экран. Путаясь от волнения в ручках, он настроил кто на левую от корабля сторону.
Все увидели совсем рядом с бортом тёмный предмет и сразу узнали его. Это был пропавший вездеход Белопольского.
ВЕНЕРИАНЕ
- …Я не успел вскочить в машину, - закончил свой рассказ Романов. - Станислав Казимирович, кажется, успел. Хлынул ливень. Что было дальше, я не знаю. Очнулся в воде. Кругом было темно. Сначала мне показалось, что я свободно плыву, но потом почувствовал, что меня кто-то крепко держит. Совсем рядом горели в темноте три огромных жёлтых глаза. Я понял, что это «черепаха» и что именно она держит меня и несёт куда-то. Я знал, что моя рация включена и стал звать на помощь. «Черепаха» вздрогнула от звука моего голоса, я это ясно ощутил, но не только не выпустила меня из лап, а сжала так крепко, что у меня кости затрещали. Тогда я замолчал и стал прислушиваться. Но ответа не было. Меня или не слышали, или, наоборот, я не слышал ответа. Повторить попытку я не решился. «Черепаха» могла меня раздавить, я и так еле дышал в её объятиях. Мне казалось странным, что вода не проникает в костюм. Оказывается, наши противогазовые костюмы водонепроницаемы. Ни одна капля не попала внутрь, и подача кислорода шла нормально. Но дышать было всё труднее, кружилась голова. Я понял, что это оттого, что я дышу чистым кислородом. Потом я увидел странный туннель с бревенчатыми стенами, от которых шёл розовый свет. Я убедился, что меня действительно несёт «черепаха». Она была совсем такой, каких вы нам описывали, Зиновий Серапионович. Отвратительное создание! Неужели это и есть венериане? Из туннеля меня пронесли в огромную пещеру, а затем сюда. Я никак не ожидал, что увижу вас здесь.
- Так же, как мы не ожидали увидеть вас, - хмуро ответил Белопольский. - Плохо, очень плохо! Трое членов экипажа попали в плен. На звездолёте осталось восемь человек. Я надеюсь, что Борис Николаевич никого больше не отпустит далеко от корабля.
- Они, безусловно, будут пытаться найти нас или, по крайней мере, наши тела, - сказал Баландин. - Обшарят всё озеро и, в конце концов, найдут туннель.
- Если амфибия войдёт в него, это может закончиться катастрофой. Её захватят. Ах, если бы у нас были личные рации! Я категорически запретил бы всякие попытки. Позвольте, - воскликнул Белопольский, - ведь у вас, Василий Васильевич, есть рация!
- Я уже сказал, что она почему-то не работает.
- Очень просто, - спокойно сказал Баландин, - не работает потому, что её нет.
- Как нет?!
Но маленького чёрного футляра портативной радиостанции действительно не было. Сиротливо висел оборванный провод.
- Проклятая «черепаха»! - сказал Романов. - Это она.
Стало ясно, что футляр был сорван в тот момент, когда животное схватило геолога.
- Теперь вся надежда на Мельникова, - сказал Белопольский, - он должен понять, что единственная его задача - это закончить программу работ и вернуться на Землю. Знакомство с венерианами завершит следующая экспедиция.
Константин Евгеньевич говорил таким тоном, словно его самого совершенно не касались последствия «предложенного» Мельникову плана. Было ясно, что Белопольский считал себя и своих двух товарищей безнадёжно погибшими.
- Нельзя ли бежать отсюда? - спросил Романов. - Наши костюмы вполне пригодны для путешествия под водой. Мне кажется, что в этом помещении нет запоров.
- Зиновий Серапионович не может идти, - ответил Белопольский.
- Только не думайте обо мне, - поспешно сказал Баландин. - Я не могу, но вы-то можете! Не будьте сентиментальны. Лучше погибнуть одному, чем троим.
- Всё равно, это совершенно невозможно. Стоит нам показаться в туннеле или на дне озера, и «черепахи» сразу увидят. Они тут же нас схватят, а может быть, и убьют. Нет! Если мы хотим, чтобы наша смерть не была напрасна, то надо действовать совсем иначе. Надо наблюдать, узнать как можно больше и всё записывать. Может быть, подвернётся случай отправить письмо в закупоренной бутылке. Когда станет ясно, что наши часы сочтены, сделаем попытку прорваться через туннель и выбросить её.
- Если Борис Николаевич будет придерживаться образа действий, который вы считаете самым разумным, то они никогда не найдут нашего послания, - заметил Баландин.