Я запнулся, когда шел через самый опасный участок пути — т лифта к своему столу, — предельно сосредоточенно, изо всех сил стараясь идти прямо.
Когда я добрался до места, парни подняли глаза, затем снова опустили, притворяясь, что поглощены работой, ведь появился начальник. Затем я обратил внимание, что Люк Рэдли без галстука, и решил не ждать, а высказать ему все сразу:
— Эй, австралиец! Что это ты… где твой галстук?
Нагло ухмыляясь, он ответил, что не надел галстук потому, что не знал об этом правиле.
— Мы все носим галстуки, — отчеканил я.
На это Люк заметил, что в других редакциях галстуков не носят.
— Мне плевать, что делают в других редакциях. Здесь, в журнале «Дерзость», мы обязаны носить галстук. А вдруг тебе придется… вдруг тебе нужно будет встретиться с клиентом?
Тут Рэдли, усмехаясь еще самодовольнее, парировал, что на сегодня у него не запланированы встречи с клиентами, а ели бы он собирался с кем-то встретиться, то непременно повязал бы галстук.
— Послушай, мне безразлично, что ты там делал в своем долбаном… Мельбурне, — произнес я, желая стереть с его лица самодовольную ухмылку, сделать его серьезнее. — Просто надевай чертов галстук, понятно? Таковы правила.
Он, продолжая нагло щериться, спросил, почему же тогда я сам без галстука.
Я схватился рукой за горло, только чтобы убедиться, что Рэдли прав. Но тут же вспомнил, что запихнул галстук в карман костюма, чтобы нацепить в метро. Словно фокусник, я вытащил его из кармана и со словами «У меня-то он есть, так что, будь добр, завтра обязательно приходи в галстуке» демонстративно повязал. Все же после нашей стычки у меня осталось чувство поражения.
Через некоторое время позвонил Джефф и попросил зайти к нему в кабинет, где я сейчас и сижу, думая о том, что у шефа так жарко, а ему хоть бы хны.
С трудом превозмогаю ощущение того, что меня застукали, хотя, судя по речи Джеффа, ему невдомек, что я поддатый. Шеф просто считает, что мне необходим небольшой отпуск.
— Вам, наверное, требуется чуть больше времени, чтобы прийти в себя после смерти отца, — говорит он. — Нельзя, чтобы это как-то отразилось на работе. Недели будет достаточно, да? Просто… э-э… отдохните немного, соберитесь и возвращайтесь, когда почувствуете себя лучше.
Похоже, неплохая идея, думаю я, очень мило с его стороны, особенно если учитывать то, что он не знает об уходе Сэм. Я уже представляю себе, как за эти несколько дней приду в норму, возможно, урежу количество спиртного, приведу в порядок квартиру. Хорошо бы еще написать благодарственные письма всем, кто присутствовал на похоронах. Напишу письмо и родителям Сэм; они расскажут ей, и она решит, что я наконец взялся за ум. Я смогу сделать первый шаг к тому, чтобы ее вернуть, как бы это ни было тяжело. Она вернется, и все снова будет хорошо. Я еще не потерял работу. У меня еще есть жена.
— Ну так что, Крис? Что скажете? — спрашивает Джефф после долгого молчания.
— Да. Я думаю, да. Возможно, вы правы. Наверное, мне действительно нужно чуть больше времени, чтобы прийти в себя. Я сейчас проинструктирую персонал, и, может, немного позже мы с вами встретимся и поговорим — ну, знаете, — о том, как обстоят дела.
— Не надо, — возражает Джефф, — чем быстрее, тем лучше. Хорошо? Отправляйтесь-ка сразу домой. Пока вас не будет, Грэхэм за всем проследит…
(Да неужели?)
— …и новенький, Люк, кажется, неплохо справляется…
(Хм, да неужто?)
— …так что, я думаю, все в порядке. Увидимся, когда будете готовы вернуться.
«Что же ты, придурок, не позвонил и не сказал все по телефону, чтобы я не тащился на работу только для того, чтобы меня здесь развернули и отправили домой», — вот что нужно было бы ответить. Но я настолько увлечен мыслью о предстоящем отпуске, что только повторяю: «Отлично, отлично», встаю и слегка теряю равновесие. Чтобы не упасть, хватаюсь за спинку кресла, а оно поворачивается прежде, чем мне удается выпрямиться.
Я чуть было не растянулся на полу прямо перед шефом. Когда я бросаю на него взгляд, чтобы извиниться за свою неуклюжесть фразой: «Понедельник, день тяжелый…», Джефф не замечает. Он уже уткнулся в какой-то документ на столе, и я, мысленно возблагодарив Бога, выхожу из кабинета. Грэхэм заканчивает разговор с Люком словами:
— В общем, если вы закончите это к концу дня, будет замечательно.
Он смотрит на меня, потом снова опускает взгляд.
— Ну что ж, — говорю я, — мне придется отлучиться на несколько дней, так что справляйтесь самостоятельно.
Отлично. «Мне придется отлучиться на несколько дней» звучит так, словно меня отправляют в командировку, словно Джефф специально вызвал меня в кабинет, чтобы дать важное задание, которое нельзя обсуждать с подчиненными.
Они все заняты работой и не отвечают. Я осматриваюсь и вижу, что другие сотрудники с неприкрытым интересом уставились на нас.
— Ребята? — спрашиваю я. — Грэхэм? Справитесь сами?
— Думаю, да, спасибо, Крис, — отвечает Грэхэм, глядя мне прямо в глаза. — Полагаю, что у меня все схвачено.
Люк Рэдли тоже поворачивается ко мне, насмешливо улыбаясь.
— Надеюсь, мы справимся без вас, босс, — говорит он. Я едва сдерживаюсь, чтобы не поднять «дипломат» и не
врезать наглецу как следует. Если бы я попал металлическим корпусом по голове, то наверняка раскроил бы ему череп.
Собираю вещи и ухожу, направляюсь к лифту и прочь из офиса. Конечно, в ту минуту мне невдомек, что я вижу своих коллег в последний раз.
По пути к метро забегаю в винный магазин «Оддбинс», чтобы купить набор маленьких бутылочек водки взамен взятых из кухни. Когда вернется Сэм, шкалики должны стоять на месте. Не хочу, чтобы жена подумала, будто я их выпил.
В магазине «Абсолюта» нет, нет вообще никаких подарочных наборов. Покупаю маленькие бутылочки всякой другой водки и рассовываю их по карманам пальто. Может, Сэм и не заметит подмены.
Платформа станции «Финзбери-Парк» почти пуста, поэтому я сажусь на скамейку и, так как вокруг никого нет, выпиваю один из шкаликов. «Фанта» давно закончилась, мне становится все хуже, так что водка меня взбодрит, и я смогу добраться до дома, немного отдохнуть и с новыми силами взяться за дело.
Беда в том, что действие водки оказывается прямо противоположным, и когда я на миг смыкаю глаза, просто чтобы дать им передышку, то не могу разлепить веки, во всяком случае — какое-то время.
Наконец я просыпаюсь и вижу, что надо мной стоит одна из служащих лондонской подземки. На ней ярко-оранжевый жилет, в одной руке — пакет с мусором, в другой — металлический совок.
— Эй, — женщина обращается ко мне, по-видимому, уже во второй или третий раз. — Здесь нельзя спать!
— Гр-рх, — выдавливаю я, горло у меня пересохло. Тянусь за своим «дипломатом»: усталый бизнесмен, задремавший на платформе, наверное, всю ночь трудился над презентацией. Ну, вы знаете этих типов из средств массовой информации: работают, не щадя себя.
Вот только «дипломат» исчез.
— Гр-рх, — повторяю я.
Уборщица — вполне вероятно, что ее должность носит громкое название, что-нибудь вроде «руководитель команды оперативных сотрудников по сбору мусора» — отступает на шаг и смотрит на меня с опаской.
— Мой «дипломат», — с трудом выговариваю я, — вы его не видели? Он пропал.
— Не видела я никаких «дипломатов», — отвечает она со скучающим выражением лица, таким обычным для работников сферы обслуживания. — Я не стою на одном месте.
— Я хотел бы заявить о пропаже «дипломата», — произношу я с внезапной властностью пьяного человека.
— Кабинет начальника станции наверху, — сообщает женщина. — Хотя ваш кейс вряд ли найдут.
— Здесь установлены видеокамеры. — Я жестом указываю на конец платформы.
Уборщица презрительно фыркает:
— Не работают, — и с этими словами удаляется.