- Пошли,- наконец сказала она Макашеву.- Гарантирую настоящую "архиерейскую" уху. Из свежей рыбы. Берите пару ведер и несколько помощников.
Юрий пожал плечами.
Они двинулись вправо вдоль берега залива, где над камышами беспечно кружились утки. Метрах в двухстах от стоянки тримарана Таня решительно сбросила с себя "олимпийку" и вошла в воду, держа в руке загадочный "микрофон".
- Разверните бредень и станьте с ним под прямым углом к берегу,негромко сказала она, стоя уже по горло в воде.
Потом с силой бросила "микрофон" далеко вперед, на всю длину шнура. Минуту поколдовав над кнопками коробочки, девушка застыла, прижав указательный палец левой руки к губам, требуя тишины и внимания.
Предупреждение было понято. Двое парней и две девушки-радистки молча застыли, кто по колено, кто по грудь в воде.
Прошло около пяти минут. Таня стала медленно, без единого всплеска пятиться к берегу, тихонько подтягивая за собой шнур. Вот она уже на берегу. Осторожными плавными движениями правой руки девушка тянет шнур к берегу и аккуратно сматывает его на левую руку в маленькую бухту. А на зеркальной поверхности залива, в том месте, где должен находиться "микрофон", появляются странные пузырьки. С каждым взмахом руки девушки их становится все больше, и трудно понять-то ли дождь хлещет с чистого неба в это место, то ли неведомо отчего закипает здесь вода.
А она уже просто бурлит. На ее поверхности то и дело мелькают то темные глянцевые спинки, то рыбьи носы, то хвосты. И вся эта бурлящая, клокочущая волна с каждой секундой ближе и ближе подкатывается к берегу. До него осталось всего пять, нет, уже только три, даже два метра.
Таня больше не тянет к себе шнур.
"Окружайте!" - руками показывает она ребятам, держащим бредень. А тем - палец в рот не клади - мгновенно соображают, что к чему. Споро и точно они заводят бредень. Двое, что по краям, уже в метре от берега. Двое других в трех метрах от него.
- Быстро! Рывком! - азартно кричит Таня и спешит на помощь четверке.
Макашев вслед за ней хватается за тонкую сеть.
И вот уже тяжелый кошель, дружно подхваченный шестью парами рук, на берегу. Он весь переливается, трепещет, как живой, бьется о песок.
- Девочки, бегом давайте ведра! - восторженно командует Макашев.Несите еще два ведра!
Рыбы много. Тут и несколько судаков, и шесть больших, каждая по полметра, щук с позеленевшей чешуей. Ловят воздух широко раскрытыми ртами серебристые лещи, выскальзывают из рук и скачут, изгибаясь, к воде по траве и песку радужные красавцы окуни, колют пальцы щетинистыми иглами плавников непослушные ерши.
- Мелочь в воду! Пусть подрастает - на обратном пути выловим,-звонко смеется Таня и швыряет одну за другой подальше от берега скользких трепещущих рыбешек.
Тяжело нагруженные богатым уловом, мокрые, веселые, довольные идут ребята к костру, где кипит в казане сдобренная концентратом вода. Аромат от нее разносится далеко.
- Ох и вкуснятина будет! - замечает один из парней.- Да еще с такой добавочкой! - легко поднимает он над головой ведро, доверху наполненное все еще трепещущей рыбой.
Обед прошел, что называется, на славу. Все дружно благодарили Таню, девушек-радисток и, конечно же, Юрия Макашева, довольно поглаживавшего свои усы.
- А что, Олег Викторович про кино в шутку или всерьез говорил? спросил Юрий у Тани, когда после обеда все было убрано, почищено, вымыто, насухо вытерто и расставлено по местам.
- Почему же в шутку? - подняла брови Таня.- Он никогда зря ничего не обещает. К тому же на "Юлии" хорошая фильмотека.
Она поднялась со ступеньки выдвижного трапа, на которую присела было передохнуть.
- Сейчас принесу вам список фильмов, чтобы ребята выбрали, какой больше по душе.
Пока она ходила в кубрик, Макашев оставался на палубе тримарана. Не спеша достал сигарету, размял ее, прикурил от изящной газовой зажигалки.
Из верхнего люка показалась Таня.
- Вот,- протянула ему стопку аккуратно сложенных небольших карточек.Тут не только названия, но и год выпуска, и основная тема, фамилии авторов сценария, композитора, имена героев и ведущих артистов.
Взяв в руки стопку, Макашев присвистнул.
- Ого! "Чапаев", "Тринадцать", "Волга-Волга", "Судьба человека", "Солдаты свободы", "Поднятая целина", "Ленин в Октябре", "Хождение по мукам", "Карнавальная ночь"...-читал он вслух, перекладывая тонкие плотные карточки.-Да тут около сотни фильмов! Где же вы храните такую пропасть кинопленки?
- Это элементарно,- с некоторым вызовом сказала Таня.-Так сказать, наука для быта трудящихся.
Макашев слушал с интересом объяснение Тани. Оказывается, каждый фильм записан на магнитную пластинку размером со спичечную коробку. Пластинка вставляется в специальную "читающую" приставку телевизора, который оборудован и проекционно-преобразующим устройством. Сам приемник телевизора размером в том Большой Советской Энциклопедии. Собран по схеме на плавающих и жидких кристаллах с применением электронно-акустических устройств, и его отраженный экран можно спроецировать просто в воздухе и довольно больших размеров -не меньше, чем в кинотеатре.
- Вот здорово! - удивился Юрий. Казалось, он не находил слов, чтобы выразить свое изумление и восхищение.-Может, вам нужна какая-то моя помощь для наладки аппаратуры, вы скажите, и я все сделаю.
- Пока нет,- ответила Таня.- Дело в том, что Олег Викторович использует приемник телевизора во время телерадиосвязи с Киевом как видеофон. А ровно в шестнадцать, то есть через семь минут,-взглянула девушка на свои крохотные часики,- у нас очередной сеанс связи. Это ненадолго,- успокоила она прапорщика, заметив досаду на его лице.- Через тридцать минут мы будем смотреть кино. Вот только какой фильм?
- Чудесно! - явно обрадованный, воскликнул Юрий.-Пойду посоветуюсь с ребятами. Впрочем, это можно сделать и позднее. Время есть. Пожалуй, сначала следует дочистить котел. Видите, куда я его оттащил,- показал он рукой в сторону места, где они ловили рыбу.- Чтобы сажа невзначай к "Юлии" или к нашим красавцам катерам не пристала. Хлопцы часа два на них флотский блеск наводили.
И он быстрым шагом устремился вдоль берега к котлу, раскуривая на ходу сигарету.
В кубрике, куда вошла Татьяна, все было готово к радиотелеразговору. Олег и Андрей Иванович сидели в левом углу возле столика с аппаратурой дальней связи, как ее называли в противоположность ближней - с катерами эскорта. Плоский экран телевизора светился радужной сеткой.
- Подсаживайся ближе, Танюша,- пододвинулся Олег, освобождая девушке место.- Ты у нас сегодня просто добрая волшебница. Устала, наверное? Да тут и спрашивать нечего. Конечно, пришлось тебе потрудиться. Еще бы, такую ораву накормить!
- И вовсе я не устала,- улыбнулась девушка Олегу.- Ни столечки,показала она кончик своего маленького мизинца.- Мне ведь и ребята, и девушки помогали. Особенно полненький такой, в белом халате. Макашев. А вот как звать, не знаю. Сам не сказал, а спросить было неудобно.
- Юра его зовут,- отозвался Аксенов.- Разбитной малый. Только перед начальством вьюном крутится, лебезит да на ребят покрикивает. Не люблю таких.
- Служба у него такая, интендантская,- примирительно сказал Олег.Дедушка говорил - самая трудная и в мирное, и в военное время. Всех надо обуть, одеть, накормить, обеспечить оружием, боеприпасами, куревом, иголками, нитками, карандашами и еще бог знает чем. Вставай раньше всех, ложись - последним... В вечном наряде вне очереди. И как ни старайся, всегда первый виноват.
- Ну уж так и первый! - воскликнул Аксенов и хотел что-то добавить, но тут в динамиках прозвучало:
- Внимание! Московское время шестнадцать часов. В эфире - Центр связи и информации. Как слышите и видите нас? Прием.
В тот же миг на экране возникло изображение знакомой комнаты. К удивлению экипажа "Юлии" это была не переговорная Центра. За длинным столом заседаний парткома сидели не только Кузьма Иванович Гаращенко и Алексей Скворцов, встречи с которыми в эфире они ожидали. Здесь же находились директор института, его заместители, заведующий спецотделом и какой-то незнакомый Олегу человек. Лица у всех были озабоченные.