- Доброе утро. Но мастерская сегодня не работает.
- Скорее всего я не туда попал, извините.
В ответ раздались частые гудки.
Около двух часов дня в густой тени цветущих магнолий на одной из площадок для отдыха автотранспорта справа от широкой авениды, ведущей из Гаваны к аэропорту столицы, одна за другой с небольшими интервалами во времени остановились несколько машин. Два мощных грузовика с огромными кузовами-прицепами для перевозки фруктов и три полуспортивные машины с приоткрытыми крышами кузовов и яркими корреспондентскими карточками на ветровых стеклах. Сидящие в них люди отдыхали от полуденного зноя, утоляли жажду кто соком, кто фруктовой водой и лениво созерцали живописные окрестности, рассматривая их в большой черный бинокль, который время от времени передавали друг другу.
Тропический зной до предела раскалил воздух, загнав все живое под крыши домов и спасительную тень деревьев. Замерло движение и на обычно оживленной авениде.
Расчет Волдимара был прост: увидев издали с помощью бинокля в идущей со стороны аэропорта машине членов экипажа "Семена Гарькавого", он подаст знак водителям тяжелых автофургонов. Первый из них, неожиданно и стремительно выехав на авениду, устраивает столкновение с идущими навстречу одной или несколькими нужными им автомашинами, а второй в это время перегораживает авениду поперек, вызвав на своей машине пожар, что на несколько нужных им минут исключает какое бы то ни было преследование. Под видом оказания первой неотложной помощи его люди быстро переносят пострадавших - живых и мертвых- в свои автомобили, и они мчатся назад, к Гаване. Однако уже через три километра, практически всего через две минуты езды, они резко свернут вправо, в густой тропический лес-зеленую зону города, где в бывшем охотничьем домике одного из старорежимных генералов много лет живет и работает старый егерь-лесник Атерио Родилен, явка которого тоже оказалась безупречной.
Волдимар даже не пытался узнать, кто скрывается под маской лесника. Его вполне удовлетворил ответ этого довольно еще крепкого, с военной выправкой человека.
- Спрятать пять-шесть кабальеро? При нужде в моих погребках роту молодцов со всей амуницией можно укрыть. С полной надежностью. А доктора зря не ищите. Сам с этим делом справлюсь. Тридцать лет со всяким стреляным зверем вожусь. Лишние-то свидетели в нашем деле, пожалуй, и ни к чему будут...
Взглянув на часы, Волдимар в изумлении поднял брови. Стрелки показывали половину четвертого! В этот момент раздался тихий, но настойчивый зуммер радиотелефона.
- Материал получен. Он еще в двенадцать часов прибыл в редакцию,--четко и понятно докладывал специально оставленный для связи "журналист".-Мне только что сообщил об этом дежурный. Раньше он не мог ремонтировали телефон.
Дежурным между собой они называли папашу Креспо.
Длинно выругавшись по-испански, Волдимар стал разворачивать машину по направлению к городу.
- Всем в корреспондентский пункт. Ждать меня.
У первого же телефона-автомата он набрал номер диспетчерской аэропорта.
- Дежурный? -Когда улетают из Гаваны наши дорогие русские гости?-услышав хрипловатый голос папаши Креспо, - спросил Волдимар.- Вас беспокоят из редакции.
- Я понял. По предварительным данным, они улетают завтра ровно в шесть утра. Молодой капитан и его милая помощница после регистрации их брака на улице Прадо должны были заехать в Академию наук, то есть в оргкомитет фестиваля, а затем - осматривать город. Свадебный обед назначен на восемнадцать тридцать в одном из Дворцов счастья на Пятой авениде.
- Спасибо за информацию, старина. Вручите им перед отлетом и наш подарок. Пусть порадуются в возДУхе.
- Непременно сделаю! И позвоню вечерком.
Этого второго его звонка Волдимар дождался только в десять вечера.
- Почти все в порядке, товарищ начальник. Погода отличная по всему острову. Вылет без изменений - ровно в шесть. Молодые отплясывают на свадьбе до утра. И подарочек уже хорошо упакован. Он вместе с вещами свидетельницы молодых - бортрадистки и стюардессы их самолета Каридад. Она его им и вручит сама. Я уточню и перезвоню через десять минут.
Он позвонил немного раньше.
- Алло, вы интересовались своим багажом? Он на месте. Я только что проверил. Можете забрать его в шесть двадцать утра.
Голос Рейноля Медины звучал из трубки удивительно бодро. Словно бравурная музыка старых военных маршей. В нем слились в унисон неподдельная радость и гордость. Это было для Волдимара как подарок. Потому что двумя минутами раньше он получил из Сантьяго-де-Куба сообщение о втором своем за этот день поражении. Старший Бланке торопливо доложил, что две его лучшие подсадки в самый ответственный момент охоты за красным кальмаром угодили в пасть акулам.
- Но уже мертвыми,- успокаивающе добавил он.- Я бы достал новых, не хуже, но акулы сожрали снасть.
Волдимар поспешил на Пятую авениду. Без всяких осложнений пробрался он в старый парк и, подойдя к террасе, хорошо рассмотрел и жениха, и невесту, вместе с которой всего девять месяцев назад так удачно ловил рыбу для ухи в безымянном днепровском заливе.
Конечно же, это были они. Олег и Таня. Веселые, счастливые, полные радужных надежд. Ирония судьбы... Им оставалось жить немногим больше шести часов. И судьба их полностью зависит от него, Волдимара, поступками которого движут не высокие идеи, не зов бренной славы и даже не жажда мести за отнятую родину и дедовские вотчины, а простое и естественное стремление увеличить свой банковский счет. Что толку в идеях и славе! Все это преходящее. Он работает за деньги. И это они позволяют ему жить в свое удовольствие, зажигают огоньки благодарности в удивительно прекрасных глазах Розитты, сулят обеспеченную старость...
В полночь при свете фейерверка он собственными глазами видел, как молодые и их свидетели вошли в дом. Можно было уезжать, но что-то удерживало его здесь, в старом парке, напоминающем его собственное "бунгало". Ему хотелось досмотреть до конца этот человеческий фарс, увидеть еще раз их счастливые лица всего за час-полтора до смерти.
Сидя с какими-то парнями в дальней альтанке, он тянул по глоточку кислое и немного терпкое вино, глядел на веселящуюся молодежь и где-то в душе сожалел... Нет, не о пропавших для него ста тысячах дополнительного вознаграждения, обещанных лично шефом за пригодного для беседы молодого капитана, а о скорой его гибели вообще. И его, и молодой его жены, и их друзей, и даже этой кубинской красотки Каридад, чемто внешне напоминавшей ему Розитту. Все они стали жертвами обстоятельств, в большинстве своем невинными жертвами.
В раздумьях и воспоминаниях время летело быстро.
Вот и незнакомые его сотрапезники покинули альтанку. Стали разъезжаться гости. Замолк оркестр. С каждой минутой и терраса, и старый парк все больше пустели. А молодые не показывались из дома. Только в шестом часу утра, когда в парке никого не оставалось, а Дворец счастья так и стоял погруженным во мрак, он понял, что безнадежно проиграл и эту-третью за прошедшие сутки схватку.
"Что это? Роковое стечение обстоятельств? Или продуманные и хорошо организованные контрмеры органов безопасности?"-спрашивал он себя уже на улице, набирая по телефону-автомату номер папаши Креспо, и не находил ответа.
В трубке раздался бодрый молодой голос:
- Вас слушают, говорите.
Он молча повесил трубку на рычаг.
Что-то случилось. Непредвиденное. Непонятное Объект ускользнул из рук. Папаша Креспо исчез, возможно, даже арестован. Конечно, это легко проверить. К тому же на аэродроме стоит собственный самолет их "редакции". И если они смогут вылететь из Гаваны в ближайшие час-полтора, то кто знает, как еще все обернется. У братьев Бланке есть запасные "подсадки", а он на месте обеспечит их отличной "снастью". Надо только успеть. Вот уж и вправду время - деньги.
"Шалите, друзья-капитаны! Еще не все потеряно.
Пусть этот раунд за вами, но он далеко не последний! И в четвертый раз за эти сутки он, Волдимар, не даст вам провести себя!"-думал он, садясь в машину, предусмотрительно оставленную в начале Пятой авениды вместе с одним из "журналистов".