С балкона падал Юрий. Возможно падал в новую, следующею жизнь. Ведь он и так сильно задержался в данной, совершенно никчемной жизни… А впереди еще возможно много всего хорошего и разного. Юрий с размаху ударился об мягкий теплый снег и сознание его потухло…
— Скорую звони давай, скорую, бля, скорую!.. — Господи, скинули его, я знаю, скинули!..
— А ну разойдись граждане, не видели что ли, как алкаши падают с балконов!
— Ишь морда красная, пьянь, милиционер, а кричит как полицай в Америке на негров…
— Сержант, Семен, тащи его за руки в отдел, че трупу на улицах валятся, скорую к отделу направим…
— Слушаюсь, товарищ лейтенат! Взяли мерзавца!..
— Может квартиру поискать? Вдруг убийство…
— Начальник решит, ну, потащили… Разойдись!.. Сволочи…
— Ну суки!
Пенсионер Иванов возвращался из магазина. Галантерейного. Там второй день на радость всех местных окрестных пижонов продавали не "Тройной", а "Фиалку душистую" за 00 рублей 54 копейки стограммовый флакон. А запах… И благо-о-о-родная отрыжка!.. Возвращался, стряхивая снег с облезлой шапки, красно-сизого лица, украшенного синим, с прожилками и разводьями, носом, с потрепанной синей телогрейки, память о последнем месте трудовой деятельности — заводе "Красный плуг". Возвращался и… Батюшки, едрена мать твою налево, а в подъезде-то!.. Один в штатском и с пистолетом в руках с боку от двери Тольки-таксиста, другой таки в штатском и тоже с пистолем с другой стороны, ну а перед дверью-то ни как сам Лев Гуров из телевизора, видать по спецзаданию из Москвы, прямо прибыл, а тут Толик-то дурак, дверь и открыл, нет что бы через дверь пулять, живым не даваться, дверь-то открыл, молодчики из милиции туда влетели, ну а больше и ни чего Иванов и не видел, и не слышал… Напрасно под дверью битый час проторчал, всей щекой да ухом по замочной скважине елозил, так ни чего и не услыхал. Плюнул с досады и злости прямо в глазок стеклянный, и пошел себе на пятый, одеколон потреблять и бабке своей, Дуньке, в мелких подробностях рассказывать…
— Ну что, Анатолий, вам ясно, в какую блудню вас Клавдия Шаркова втянула? И как же вы ей поверили, а, и как же на такую мякину клюнули?
— Так это, гражданин начальник, кто же знал, что она тварь такая, я же по доброте, помочь хотел, думал действительно космонавт с водки зеленой крякнул, ну что б забот у ней меньше было, а тут, -
Толик широко развел руками и виновато, криво улыбнулся. Мол ошибка вышла, промашка…
— Ну ладно, я в ваших отношениях копаться не собираюсь и за ошибку ни кто тебя терзать не будет, сделаем так — покажешь место, где спрятал умершего и ни кому не слова. Инача я за твою свободу, Толик, да и жизнь тоже, больше рубля рванного ни за что не дам. Ясненько?!
— Полностью ясно, гражданин начальник! Собираться?
— Живо. Машина ждет…
Мелькает за окном служебной "Волги" пейзаж неземной, звездный, какие-то нагромождения бетона, рванные куски металла, ну тебе Сталинград или Хиросима с Нагасаки, брошенные или недостроенные корпуса заледеневшие от неземного холода, хер знает чего, заборы, трубы, вновь кучи черти чего и ни одной души…
— Здесь. Вон за той кучкой и лежит…
Присел Ленчик над слегка заметенным космонавтом с серым лицом и задумался. Да, вот тебе такая фуйня, летал и летал себе в космос, греб баб и девок, пользовался славой и ресторанами, показывали тебя по телевизору, а лежишь как бомж какой-нибудь среди брошенного или недостроенного завода, кругом строительный мусор, снег и стужа… И всех ждет такой конец, а дома ты помрешь от геморроя или язвы, на работе хулиган какой-нибудь пырнет или машина задавит, оконцовка одна — будешь лежать уже ни кому не нужный, и ни кто тебя не вспомнит…
Встал Ленчик с корточек, хлопнул перчатками, холодно, черт побери, в Омске родном, холодно и воняет жутко, и к машине.
— Значит так орлы, пусть этот гаврик тут полежит, сохранней будет. Обманула Клавка, это не космонавт. Я его портрет наизусть выучил. Какой-то ханурик, алкаш. Или он ей перед смертью мозги втер, пудрил. Одним словом, Толик, ни кому ни гу-гу, высадим тебя на троллейбусной остановке, ну а мы к себе. Погнали наши городских.
С серого низкого неба тихо падал снег. Неизвестно на чей труп.
— Говорит девятнадцатый, говорит девятнадцатый. Медведь оторвался с таксистом и скрылся в неизвестном направлении. Прикажете брать таксиста?
— Не спеши, девятнадцатый, не спеши. Для нас главное космонавт, а остальное потом к этому приклеим. Продолжать работать, немедленно найти Медведя. Отбой…
— Товарищ лейтенант, так он падло живой!.. Ну сука, тварь, а мы его по снегу волокли, думали жмурик, ну паскудина, ну…