Самолет замер, двигатели, столь ужасно терзавшие слух Юрия, затихли-умерли, грубые, но заботливые руки акушера выволокли его на белый свет… Так рождаются взрослыми, мельком подумалось Юрию и его вновь стошнило, но захлебнутся ему не дали, те же самые руки расстегнули проклятый шлем и вылили содержимое на девственный снег… На белоснежный девственный снег… Юрий лежал на снегу, навзничь, глубоко-глубоко вздохнул полной грудью свежий, с запахом сладковатым отработанного бензина или еще какого горючего, закашлялся и его вновь вырвало. Остатками желчи… Все суставы были вывернуты и страшно горели… Два незнакомца, вытащившие Юрия на белый свет, принюхались, переглянулись и одновременно заржали.
— В душ космонавта надо волочь, усрался напрочь! Ха-ха-ха-ха!!! Где же ему рыло разделали?! Ха-ха-ха-ха!!!
Теплое помещение, горячий душ, снятый и отброшенный ненавистный скафандр, что б еще раз его одел, умру, но не одену! сильные струи смывали грязь не столько с тела, как с души… Юрию казалось — все, наконец-то все окончилось, все позади… А теперь только хорошее и приятное… Как Рождество в далеком, далеком, далеком детстве или не в таком уж далеком детстве Новый Год…
— Кончай мыться-полоскаться, у бабы своей домоешься! -
грубый голос толстого старшины в мятой форме вернул его к суровой действительности, Юрий был извлечен из-под душа и голым, мокрым поставлен перед молодой красивой женщиной в белом халате.
— Что у вас с лицом, товарищ Заикин? -
мелодично пропела незнакомка. Юрий захлебнулся от счастья:
— Доктор, доктор, а как вас звать?
Правая бровь доктора изогнулась дугой, изображая крайнее удивление, губки сложились в гримаску — фи, дернув плечиком, женщина в халате нахмурилась:
— Это не имеет значения, товарищ Заикин. Что у вас а лицом?
— Гололед. В Омске страшный гололед. А у вас в Москве?..
— У нас в Москве?.. -
удивилась доктор и растерянно ответила.
— У нас мосгорисполком следит за очисткой дорог и тротуаров…
Быстрые и прохладные пальцы ощупали лицо, саднящее от боли, доктор пробормоала скороговоркой!
— Челюстно-лицевые кости целы, повреждений черепа не наблюдается, опасности для здоровья нет, одевайтесь.
Покачиваясь, Юрий натянул предложенное ему старшиной — синие трусы до колен, синюю майку, красный трикотажный костюм с надписью на груди "СССР", синие носки, какие-то спортивные тапки, но не кеды, толстые и высокие, с надписью латинскими буквами, он не успел прочитать, подгоняемый старшиной, на голову колпак вязанный, в которых бегают лыжники, и в сопровождении другого старшины покинул душевую. Длинный коридор с дверями по сторонам, в конце распахнутая дверь, виднеется аэродром, почти впритык подогнанный микроавтобус "Рафик" скорой помощи, хмурый детина в белом халате распахнул дверь и подсадил Юрия. Внутри другой хмурый детина без единого слова подхватил его здоровенной рукой и усадил в кресло. Похоже на психоперевозку, может у меня белая горячка и мне все мерещится…
Хлопнула дверь, стекла матовые, от водителя салон отделен перегородкой… Ну точно, в дурдом везут, в дурдом… Автомобиль взревел и помчался.
В дурдом, дурдом, дурдом, дурдом, стучало не переставая в голове, Юрия вновь замутило, он очень плохо переносил езду в автомобилях, автобусах, троллейбусах, трамваях, поездах, пароходах и полеты самолетом… Но желудок был пуст, даже желчь вышла вся и дальше позывов к рвоте у Юрия слава богу, не пошло, но зато появилась страшная резь внизу живота… Машина мчалась и мчалась, почти не притормаживая, в голове было пусто, все мысли улетели, пришло безразличие и страшное, страшное, страшное желание опохмелится…
— Фамилия, имя, отчества, год рождения?
— Юрий… Юрий Иванович Безухов… 1946 года рождения…
Молодой и здоровый доктор удивленно вскинул голову от стола и уставился с веселым недоумением на Юрия.
— Так-так… Значит имя и отчество с годом рождения ты себе оставил прежние, а фамилию решил сменить? Ну молодец, Безухов это тебе не Заикин, правильно! -
доктор заулыбался во весь рот и подмигнув Юрию, вновь склонился над столом и зацарапал дальше шариковой ручкой.
— Заикин Юрий Иванович, 1946. На что жалуемся, майор?
— Опохмелится бы, доктор… -
просительно протянул Юрий и облизнул пересохшие губы.
— Опохмелится? -