…Трава, пожухлая и пожелтевшая, загаженная людьми — пробки от бутылок, осколки стекла, бумага, какой-то мусор, окурки, ласково прозванные потомками раскулаченных российских крестьян — "бычками", чей-то один рванный ботинок, пара гандонов, неизвестно каким романтическим ветром сюда занесенные, в укромный уголок "Клуб любителей зеленого змия", как претенциозно назвал огороженный с двух сторон глухими стенами магазина винно-водочного, а с третьей пустой тарой, уголок для настоящих мужчин, Гаврюха — бессменный председатель этого клуба… Магазин же носил в народе название "Бабьи слезы"…
Темнота. Погасли последние лампочки на потолке и на панелях. Гул. От постоянного сиденья болит зад. Молодой женский идиотский голос разговаривает из темноты с Юрием;
— Надеюсь, вам понравился сегодняшний обед?
— Дошла к черту, нечисть!..
— Тогда свою благодарность в устной форме вы сможете выразить коллективу почтового ящика номер 657/482 во главе с директором товарищем Н. Хоть они и не услышат слова вашей благодарности, но вам самим будет приятно.
— Заткнись, заткнись пожалуйста, ты что — хочешь, что б я сошел с ума, с ума сошел, сошел с ума, с ума сошел, заткнись!!!
— Поблагодарили? Тогда я вам предлагаю пятиминутку здоровья. Сидя в кресле, мы сейчас с вами выполним комплекс упражнений против избыточного веса…
— Ты что, издеваешься… издеваешься… сама маши руками…
— Итак, разведите руки в стороны и набрав воздуха как можно больше в легкие, начинайте сводить руки над головой, с большим усилием, как бы преодолевая сопротивление…
— Заткнись, пожалуйста, заткнись, я тебя добром прошу… Заткнись!!!
…Участковый, старлей Смешин Васька и его прихлебатели-дружинники называют сей райский уголок "змеюшником". Не могут понять душу простого советского человека, чье стремление к коллективизму принимает иногда такие странные формы, ящики из-под несуществующих, фантастических, сказочно-придуманных продуктов… По выцветшим этикеткам можно читать фантастическо-ненаучный роман. "Ананасы свежие вьетнамские", "Вишня в вине", "Сервелат", "Корейка", "Горошек зеленый", "Ассорти шоколадное", "Сосиски молочные", "Кофе бразильское"…Все это читается как роман, полный романтики дальних космических траса, где мужчины мужественны, трезвы и выбриты, а женщины трогательны в своей беззащитности и хрупкости, ну и украшают их не синяки…
Светло. Снова светло. Аж больно глазам…Уже неизвестно сколько времени панель не звякает и не выдает туб. Ни одной… Туалет еще действует и вода пока есть… В душе воды нет… В голове тяжело… И приходят разные гости…..Катька, паскуда, ты че тварь в натуре, я вчера к тебе приканал, а ты падаль, с Юркой дрыхнешь и даже двери суки не закрыли?.. Ну?!.. Ноги выдеру обоим!.. — Я тебе что — жена? Нашелся муж — объелся груш! Юрка плесни чуток… — Вить, а Вить, ну Вить, плесни чуток бормотухи, ну чуток, жжет… — Соснешь разок, плесну. Натуральный обмен, бля! Ха-а-ха-ха-ха!.. — Ну ты и хамло, ну ты и паскудник, дал шестьдесят копеек… а хлебаешь на целый рупь..? — Пойдем за ящики, прижмемся…
…По ушам, по мозгам, по самым обнаженным нервам бьет надоевшее, офуевшее, набившее оскомину, паскуднейшее "Могучая…", хотелось блевать, но нечем было. "а окном рассвет, синий-синий, серый-серый, такой серо-буро-малиновый с алым уклоном, как наша жизнь, как наша одежда, как… Подойдя к окну, заваленному всякой дрянью, Юрий прижался лицом к грязному стеклу. "а окном капал мелкий серебристый дождь… Или это были звезды…
…Юрий и его случайный собутыльник спрятались за плакат "Встретим очередной съезд КПСС трудовыми успехами!". За плакатом было сумрачно и грязно. Уютное пространство между плакатом и забором использовалось не только как распивочная, но и туалет…Где-то далеко-далеко, с той стороны плаката, огромного фанерного щита, осталась вся эта жизнь, вся, до единой капли, со всеми сложностями, с милицией и общественностью, с попытками устроится на работу и заработка попытками, заботы и тяготы…Все осталось там, за тонкой фанерой, здесь же было тихо и сумрачно, слегка пахло, но терпимо…
— Тебя как звать-то? — Юрий… А тебя? — Семен. Ты Юрий, женат? — Нет… Разведен… Дважды…