На пороге стояла улыбаясь молоденькая девушка в сложном головном уборе из марли, белом коротком платьице и кокетливом фартучке с кружевами… Горничная, а где же сержант в сапогах…
— А где же сержант?..
— Какой сержант? -
удивленно вскинула бровки девушка в марлевом кокошнике и кокетливо пожала плечиками. Ее милый вздернутый носик сморщился, всем своим видом показывая — ни каких сержантов здесь нет и не было, приснилось мол…
— Это вам наверное приснилось, Юрий Иванович, а вообще — как спалось, одному-то?
Невинный вопрос подразумевал массу подтекста и домолвок-недомолвок, чуть больше прыти, ишь как улыбается, а она хороша, ну сука, да в туалет вперед надо бы, что-то клиент попался вялый… Пауза затянулась, затянулась пауза, пауза затянулась, улыбка, где же здесь туалет, еще одна улыбка, что это он топчется, ну, давай же, а если так козлу улыбнутся? ни чего… пауза затянулась и еще раз пожав плечиками, горничная прошла в номер, в камеру оказавшуюся всего лишь номером, так как сержанта нет, он приснился…
Нажав кнопку, горничная привела в действие какой-то совершенно бесшумный механизм и с легким шелестом на стене распахнулось окно! Ура, окно! А в него, сквозь хрустально чистое стекло, хлынуло солнце!.. С голубого неба, сквозь изумрудную зелень листвы, так мило скребущихся сюда…Еще бы узнать где туалет и жизнь прекрасна!..
— Туалет находится за крайней дверцей шкафа, туалет у ванная, да нет же, крайняя от двери, да эта…
Фу-у-у, чуть не лопнул, надо же, даже писсуар какой-то необыкновенный, голубоватым отдает… Фу-у-у…Ну и ванная, это же целый бассейн! Как бы в ручках не запутаться… Откуда-то сверху негромко заиграла музыка, какой-то легкий джаз…
Вытеревшись и покинув хитрый шкаф, Юрий обратился к горничной, терпеливо дожидавшейся его в номере:
— Распахните пожалуйста и окно, кстати, как вас звать?
— Пожалуйста, меня звать Катя, в соседней комнате вам уже сервирован завтрак, прошу вас…
Как завтрак, он же уже завтракал, неужели он проспал сутки, вот это да…
Голос горничной звенел недавней обидой — пауза затянулась, ну ни чего, не последний день здесь живем, мы еще порадуемся жизни, все это только был сон, страшный сон-кошмар, после которого так реально побаливает спина, сон-кошмар, все приснилось, все — и полет, и прием в Кремле, и президент со своими странными словами, и мучитель… А что же тогда остается, а где же тридцать семь лет… А куда же тридцать семь лет девать?.. А вот тридцать семь лет и остается и как этот парадокс обойти, он не знает, глянул в ванной он в зеркало и ужаснулся — как выглядел он перед приснившимся полетом, после лечения, так и выглядит сейчас… А как же тридцать семь лет?.. А сейчас завтракать, он не ел как будто целый месяц, какой месяц! целый год, зверский аппетит!.. 3автракать, завтракать…
Горничная шла следом и презрительно кривила губы.
На столе генерала, засидевшегося в генералах, господина Савраскина, вкрадчиво звякнул зеленый телефон, квакнул, так сказать. Генерал немедленно подхватил трубку, его синие глаза загорелись неподдельным служебным рвением-огнем, наконец-то это ожидание кончилось, он уже почти допил бутылку коньяка, а телефон все не звонил и не звонил, зараза… Впереди деятельность и работа! — Слушаю!
— Господин генерал…
— По существу.
— Слушаюсь! Ни чего…
— Как это ни чего…-
опешил генерал.
— Совершено ни чего по нашему с вами интересующему вопросу. Пусто. П-у-с-т-о!..
— Вы отдаете себе отчет, о чем говорите?
— Так точно, господин генерал. Показания показали все, что угодно, кроме интересующего нас момента.
— Что же делать, генерал Сухарев?
— Я не знаю, генерал Савраскин…
— Господин генерал…
— Так точно, господин генерал…
Голос в трубке стал вроде бы как ехидным и в мгновенно вспотевшую голову генерала Савраскина, нет, господина генерала Савраскина пришла страшная мысль — есть, есть все у Сухарева, ишь как заговорил, хоть и звания равные, но должности не сравнить, а тут такая дерзость, значит решил сам доложить, через голову, ну сукин сын, ну подлец, подписал себе приговор!..