— Ну что же, Сухарев, на нет и суда нет. Подготовьте рапорт.
— Слушаюсь…
И гудки. Ну сука, я тебе припомню!
Савраскин сорвался с места и забегал по кабинету. План в голове мгновенно сложился, секунду помедлив и покосившись на телефон с птичкой, Савраскин минуту, не больше, поколебался, и решившись, поднял трубку алого цвета аппарата.
— Савраскин. Срочно президента.
Мгновение, какие-то шорохи, подслушивают, не может быть, эта линия имеет защиту "А", наконец-то!..
— Я слушаю, что тебе надо, Савраскин, есть новости?
— Мне нужно срочно увидеть вас, господин президент!
— Что это так? Невтерпеж стало, что ли?
— Дело горит, господин президент. Насчет Космонавта…
— Выезжай. Жду.
Савраскин откинулся на спинку кресла, посмотрел на потолок и подмигнул неизвестно кому — так-то! Пальцы знакомо нашли кнопку, на пороге замер адъютант — слушаю?!
— Машину. И срочно!
Адъютант наклонил голову с пробором и так же бесшумно исчез, как появился. У себя в приемной поднял трубку серого телефона, не набирая номера и не называясь, коротко сообщил:
— Мой выезжает к Самому. Срочно.
И аккуратно положив трубку, потребовал по селектору:
— Машину генералу. Срочно.
Горничная оказалась чемпионкой. По Кама-Сутре… То, что она вытворяла в постели с Юрием, повергло его в шок. Вроде бы не совсем дикарь, не совсем отсталый туземец, вроде бы знакомый с новейшими изысканиями в данной области, имевший огромнейший успех во всех жизнях у женщин (когда доживал до зрелого возраста), но с таким умением, такой виртуозностью, с таким напором, с такой неутомимостью, он столкнулся впервые…
Ближе к обеду, лежа поперек кровати на спине и свесив ноги на пол, Юрий сквозь прострацию и шок пытался наблюдать за Катей, но это ему удавалось с трудом. Катя меняла позы и положения со скоростью кометы, Юрий чувствовал себя тренажером для тренировок по данному виду спорта, и только периодические извержения, напоминающие по обилию и продолжительности затухающий вулкан, смиряли его с такой ролью. Ему тоже доставалось немного удовольствия… Так сказать, остатки от барской роскоши…
Наконец чемпионка угомонилась. Частично тому виной был и Юрий…Сидя рядом с ним на кровати, Катя искоса разглядывала его лицо и тело, с какой-то затаенной улыбкой. Потом ее лицо стало бесстрастным, как у врача или тренера и она спросила:
— Слушай, тебе правда столько лет?
— Сколько, Катенька?..
— Ну, ты же с тысячи девятьсот сорок шестого года рождения?..
— Да…
— А сейчас две тысячи двенадцатый идет.
— Так это что значит, так это что получается, это значит мне шестьдесят шесть лет?..
— Да Юрочка, ты у меня старенький, а вот как ты сохранился, скажи мне- я ни кому не расскажу…
— Да я и сам не знаю… Надо же, шестьдесят шесть, два христовых возраста… Два христовых возраста…
— Ну все же Юрок, шепнул бы ты мне, как сохранился, я ведь тоже хочу вечно юной быть… А?
— Да я тебе правду говорю — не знаю! Не знаю! Летел, летел и прилетел, а лет мне, то есть на вид мне как будто мне всего лишь тридцать-тридцать три от силы…
Христовый возраст, надо же, два христовых возраста, два христовых возраста…
Катя легко вскочила, как будто и не было почти четырех часовой тренировки, явно готовится к чемпионату, сразу видно — упорная, всех победит… Набрасывая на себя легкий халатик, небрежно бросила:
— Распоряжусь насчет обеда. Ты должен питаться по графику, тебе нельзя есть как попало, ты же у нас святыня!..
И вышла. Сразу за дверью, в двух метрах, на тумбочке стоял цветок в горшке какой-то, с мясистыми листьями. Приблизив лицо к цветку, Катя отчетливо, хорошо поставленным голосом произнесла:
— Говорит Чемпионка. Космонавт не признается. Утверждает, что не знает. Из гущи цветка еле слышно донеслось:
— Продолжайте разработку объекта. На связь выходить постоянно. Как поняли?
— Продолжать разработку объекта, на связь выходить постоянно.
— Отбой.
Катя усмехнулась и отправилась по коридору распоряжаться насчет обеда для космонавта Юрия Леонидова, национального героя России.
Автомобиль, "Волга-Супер", с ревом пожирала пространство отличного правительственного шоссе, соединяющее объект "Х" с Москвой. Объект "X" представлял из себя комплекс зданий, огороженных высоченным забором с сигнализацией по верху, телевизионным наблюдением и рвом со стеклянными стенами, наполненным кислотой… В автомобиле мчался генерал Савраскин, мчался навстречу новым званиям, наградам и должностям. Шофер был роботообразен и беспристрастен, это считалось высшим шиком среди шоферов ГОНа, гаража особого назначения. Маленькая, совершенно незаметная среди других зеленая лампочка, призывно замигала, шофер так же беспристрастно направил машину на обочину и затормозил. Генерал клюнул носом воздух и возмутился: — Черт! Лейтенант, в чем дело?!