— Выйди и подожди в приемной, генерал.
— Слушаюсь, господин президент!
Нажатие кнопки и верный, но постаревший Славка-минетчик на пороге, любимый адъютант, постарел, на него теперь и не маячит, да и он сам теперь все больше молоденькими офицерами балуется, все из Коллегии предпочитает… Президент смотрел со слезою на постаревшего Славку, а все равно красавец! когда-то так лихо обслуживавшего на дачах и квартирах еще не старого президента, который еще не был тогда президентом, эх молодость, молодость, все бы отдал — и президентство, и славу, и богатство за молодость… как молоды мы были, как искренне любили…
— Славик, дружок, ты любил меня тогда, когда я был всего лишь генералом?..
— Я вас и сейчас люблю, Илья Сергеевич!
Неужели сосать заставит, пидар старый, у него же уже не маячит, хер в гармошку… Неужели правду говорит, ну Славик, Славочка, удружил…Слеза сбежала по морщинистой выбритой щеке президента и звучно упала на полированный стол. Оба помолчали, охваченные воспоминаниями молодости… Как молоды мы были, как искренне любили… Какой он был шалунишка, Славунчик… Какая он был мерзкая блядь, сранный Командор…
— Вот что, Славик, -
возвращаясь из экскурсии по любви обильной молодости в суровую прозу действительности, начальственно изрек президент.
— Вот что Славик. Там сидит генерал Сухарев, начальник дознавательного отдела. Бывший генерал, конечно, бывший… Отдай его паскуду, Ерохе, и скажи — он мне нагрубил. Сильно нагрубил. Все понял, Вячеслав?
— Все, Илья Сергеевич. Разрешите выполнять?
Президент, бывший в прошлом самим Командором, устало кивнул головой… 81 год, не шутки…А на покой уйти нельзя… Не на кого Россию оставить, одни мерзавцы кругом, пропьют Россию, продадут китаяшкам и америкашкам, а что прадеды, даром что ли по кусочкам державу собирали, по крохам…
Выйдя от президента, помощник президента и адьютант Вячеслав Ильич Бубнов, подтянутый и моложавый, всего шестьдесят четыре месяц назад стукнуло, пахнущий хорошими духами и вообще выглядевший как переодевшаяся в генерала-майора старая женщина, старая, но следящая за собою с игривыми глазами, уселся за свой служебный стол и весело посмотрел на Сухарева. Тот сидел на самом краешке стула, готовый в любую секунду вскочить и мчатся по поручению и приказу самого президента куда угодно…
— Вот вы какой, генерал Сухарев, -
поиграл глазами Вячеслав и широко улыбнулся.
— Красавец и молодец. А президент вам приготовил заданьице пустяковое…
— Да я… -
генерал задохнулся в порыве искреннего обожания президента и прикрыл глаза, давая понять — только приказывайте, а уж я… Воротник форменной рубашки сдавливал шею и мешал насладится моментом старта славы.
Отстучав на машинке несколько строк, адъютант президента запечатал листок в конверт, поставил печать "Канцелярия Президента", молча поглядел на Сухарева. Длинные пальцы с полированными ногтями, полированными и покрытые бесцветным лаком, пробарабанили по столешнице и протянули конверт генералу.
— Я вам искренне завидую, генерал. У вас такая перспектива…
— А я вас не забуду, генерал-майор! -
осмелев, пообещал Сухарев старшему по званию и недосягаемому по должности Вячеславу. Тот же улыбнулся, как в молодости — широко-широко, по-хулигански:
— Ловлю на слове, генерал! Всего хорошего…
— Разрешите идти?
— Разрешаю…
Юрий оделся в привезенную этим молоденьким капитаном, неизвестно откуда свалившимся на голову, одежду, повязал с шиком галстук и повернулся к Катерине, Кате, к чемпионке по самой популярной борьбе среди населения: — Я думаю, Катюша, мы больше не увидимся… — Я тоже так думаю, Юрок.
— Я хотел бы попросить тебя об одном — с новым жильцом занимайся спортом не так интенсивно… Лично я выжил чудом…
Им говорила легкая горечь, он прекрасно понимал, что Катей руководила далеко не любовь, но все же… Горько осознавать, что от тебя только хотели сведений… Катя засмеялась, подмигнула Юрию — не огорчайся, и махнув рукой, исчезла в многочисленных покоях этого странного пустынного санатория-тюрьмы-не тюрьмы…
— Ну что ж, я готов. Куда вы меня повезете, капитан?
— Домой.
— К себе домой? -
ЮриЙ удивился ответу.
— Да нет же, Юрий Иванович, -
капитан от изумления всплеснул руками.
— Да нет же, к вам домой, вы едете к себе домой.
— А разве у меня есть собственный дом?..
— В России нет бездомных, несчастных, голодных… У вас есть дом. Это подарок от правительства.
— Ну хорошо, хорошо, -