— Илья Сергеевич, -
заворковал по селектору Слава… Ах Слава-Слава, Славунчик-игрунчик…
Президент с трудом оторвался от кусков мыслей и возвратился в надоевшую явь.
— Что нужно, Слава? -
шамкая и хрипя, спросил усталым голосом Илья Сергеевич.
— К вам просится на прием…
— Пошли его на фуй и позови кого-нибудь… Я устал…
— Фамилия, имя, отчество?
— Да какое такое отечество у этого жидяры может быть! Космополитная сука! Нет у него отечества!..
— Нет-нет, товарищи, пусть сам отвечает — сам натворил, сам и отвечает.
Юрий ни чего не понимал — ворвались какие-то люди в масках и комбинезонах, вырвали его из-за коленей незнакомки, укололи черт знает чем, привезли неизвестно куда, а сейчас чего-то требуют, требуют, требуют…
— Отвечай, сволочь! Зачем предал Родину, бежал в дальний космос, рассказывай всю правду, сука! — как шпионил, как продался международному жидо-масонскому кагалу, что предлагали сделать, все рассказывай, все как на духу, как на исповеди!
— Да от кого ждете исповеди, товарищи дорогие! Вы только вглядитесь в эти мелкие черты жидо-масона, в эти узкие китайско-монгольские глаза, гляньте на эти чурбанско-американские скулы и вам все будет ясно! О чем разговаривать с жидярой вонючей! На сук его суку!
Все находящиеся рядом засмеялись каламбуру, а что — товарищи, и нам поэтика не чужда, ха-ха-ха-ха!..
Из кромешной тьмы выступила какая-то фигура, угадываемая больше по запаху, чем зрением, уж очень сильно от нее несло — кислой капустой, немытым телом, сгнившими носками…. Сгнившими носками, сгнившими идеями… Грубые руки схватили Юрия и поволокли куда-то вдаль, он понял — на смерть, на расстрел, он так же вспомнил насильников-красноармейцев (из первой части этой книги и из прежней его жизни) и понял — если не сейчас, то потом будет поздно, и он себя перестанет совсем уважать… Дернувшись изо всех сил и двинув какую-то фигуру головой куда-то в мягкое, Юрий заорал во всю мощь:
— Долой коммунистов-большевиков! Да здравствует Учредительное собрание! Врагу не…
Крик был прерван чувствительным ударом чего-то острого в ягодицу и если бы вокруг не была бы кромешная темнота, то на него бы она и рухнула бы сама…
Медленно и неторопливо засветились лампочки Ильича, тусклым, в полнакала (экономия!) светом освещая зал торжественных заседаний и особых совещаний трибунала — стены задрапированы алым, подиум-возвышение с огромным мраморным бюстом основоположника КПСС т. Ленин с гневно сведенными бровями на сегодняшнюю действительность, под потолком вереницей портреты лучших людей партии, отдавших свои жизни за светлое будущее, которое не за горами… Уже упоминавшийся т. Ленин, т. Сталин в скромном мундире генералиссимуса, т. Берия поблескивающий пенсне, т. Зюганов с вытаращенными глазами, т. Анпилов с гневно раскрытым ртом, т. Жириновский кудрявый как т. Ленин в детстве…
Тут же висели картины самодеятельных художников-самоучек, верных сынов партии, изображавшие славный путь, который партия уже прошла — "Решительное отмежевание большевиков от меньшевиков", "Штурм т. Лениным оплота царизма — крепости Зимний дворец", "Т.Сталин воодушевляет и направляет бойцов коллективизации личным примером", "Расстрел перестройщиками коммуниста", "Допрос в Пентагоне", "Разгром демократами последнего легального съезда КПСС"… И изображающие тот славный путь, который еще предстоит пройти ей — "Радостные москвичи встречают хлебом-солью вышедших из подполья коммунистов", "Похороны зверско замученных героев в последние дни агонии капитализма" и естественно, множество других, так как зал одновременно служил и Красным уголком.
Твердо установившийся свет в полнакала (экономия!) осветил членов Трибунала, собравшихся решить участь захваченного в плен в ходе блестяще проведенной операции предателя социализма Заиковича-Леонидовичемана, как было установлено молниеносным следствием…Теперь предстояло решить его судьбу — расстрел или обмен на что-либо, очень нужное в подполье.
Бледные, нехватка воздуха в подполье, худые, нехватка продуктов питания, члены Революционного Трибунала и одновременно члены Подпольного Политбюро КПСС (экономия!), сидели за накрытым красной скатертью (традиция!) столом, возвышавшимся на подиуме под сенью огромного бюста т. Ленина. Казалось сам основоположник КПСС зримо и осязаемо присутствует на совещании…
Общим количеством одиннадцать человек, все члены Революционного Трибунала и Подпольного Политбюро КПСС (экономия!) все кроме т. Н. генерального секретаря КПСС, были в черных масках из картона, полностью скрывающие лица. У двоих маски скрывали даже бороды, но на т. Н. не было маски из черного картона, его лицо было укутано в маску из тончайшего дорогого черного шелка, так заботились о т. Н. товарищи по партии. Напрашивается вопрос — откуда же тогда бледные лица? А какие по-вашему лица должны быть у лиц, скрывающихся в подполье? То-то же… Естественно, члены Подпольного Политбюро КПСС и по совместительству члены Революционного Трибунала (ну что поделаешь — экономия!) носили маски лишь на заседаниях Политбюро и совещаниях Трибунала.