Иванов попробовал было что-то сказать, но комбат, жестом остановив его, продолжал:
— Это лично от вас зависит. В своих похвальных заботах о машинах вы почти подменили ротного техника. Верно, ему надо помогать. Но вы прежде всего командир, организатор, тактик. Если говорить на заводском языке, то рота — это цех. Только производственный процесс здесь намного сложнее. Изучайте этот процесс, тренируйте экипажи в решении тактических задач, пока есть время до наступательных боев…
Иванова считали в бригаде тактически зрелым, умелым офицером. Казалось, все знает, что нужно для боя, все познал: ведь прошел сквозь танковое побоище под Прохоровкой на Курской дуге, сшибал гитлеровские танки с днепровских круч. А новый комбат, гляди, нашел изъяны. Но старший лейтенант не обиделся. Под руководством Хохрякова он провел взводные учения по тактике наступательного боя на пересеченной местности, по взаимодействию экипажей в преодолении водных преград. Все это диктовалось требованиями предстоящих сражений.
Не забросил Леонид и концертино. Общение с людьми в минуты отдыха, частушки, остроумные шутки и песни стали большой объединяющей людей силой. Все это влекло к ротному командиру молодых танкистов, сплачивало коллектив.
А офицерская комната батальона стала лучшей в бригаде. Помимо лекций и бесед политработников здесь в дружеских беседах и задорных юношеских спорах усваивались крупицы ценного боевого опыта командиров, раскрывались навстречу друг другу души и таланты.
Приближалось 23 февраля 1944 года — 26-я годовщина славной Красной Армии. Хохряков предложил организованно отметить праздник.
От каждого экипажа в Судилков прибыл представитель. Насколько это возможно во фронтовых условиях да еще на ограбленной фашистами территории, был приготовлен праздничный ужин. Комбат выступил с волнующей речью, душевно поздравил присутствующих и отсутствующих членов экипажей с наступающим праздником. А закончил выступление такими словами:
— В трудную пору гражданской войны, когда родилась Красная Армия, наши старшие братья, отцы и деды без танков и пушек, порой даже без патронов и хлеба сумели отстоять Советскую власть. Сумели, потому что верили в правое дело, верили в победу. Будем же, друзья, достойны их ратной славы! — и Хохряков, как это часто делал в кругу товарищей, стоя запел высоким и чистым тенором:
— Все ли на месте?
— Все как один! — поднялись солдаты, сержанты и офицеры. — Станем в шеренги сурово! — дружно всколыхнул помещение припев.
— Все ли готовы?
— Все как один! К битвам грядущим готовы! — ответил зал и продолжалась песня-клятва:
Вечер стал еще одним шагом в сплочении воинов батальона в преддверии грядущего боя.
В ночь с 27 на 28 февраля 1944 года танковая бригада совершила 120-километровый обходной марш-маневр и сосредоточилась юго-западнее Изяслава, в районе Гнойницы.
В передовом отряде бригады шел 1-й батальон во главе с Хохряковым. Марш совершался в строгой тайне и по неимоверной грязи. Опыт подобного марша, ставшего впоследствии классическим образцом, уже имели танкисты 3-й гвардейской танковой армии, когда они осенью 1943 года совершили блестящий двухсоткилометровый оперативный бросок с Букринского на Лютежский плацдарм, дважды переправившись через буйный осенний Днепр и через Десну.
И этот марш провели образцово. В батальоне Хохрякова не оказалось ни отставших машин, ни отставших людей.
На новом месте сосредоточения командир бригады получил боевой приказ штаба 7-го гвардейского танкового корпуса. В нем указывалось, что части корпуса 4 марта переходят в наступление в общем направлении на Староконстантинов и Проскуров (ныне Хмельницкий).
Наступило 4 марта. Войска 1-го Украинского фронта, в командование которым несколько дней назад вступил Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, начали Проскуровско-Черновицкую операцию.
Гвардейцы батальона Хохрякова как раз сидели с котелками у замаскированных танков и завтракали, когда утренняя тишина взорвалась громом сотен батарей. Воины с нескрываемой радостью слушали грохот канонады: знали — это начало.
Два часа будет бушевать шквал артиллерийского возмездия на позициях врага. А затем настанет черед танкистов идти в прорыв, обеспеченный стрелковыми частями.