Среднего роста, плотный, статный, с проницательным взглядом прищуренных глаз, всегда чисто выбритый, безукоризненно одетый, командарм, еще по привычке комиссара гражданской войны, появлялся среди воинов в самые трудные часы, чтобы по-отцовски ободряющими словами, мудрым советом и данной ему властью помочь в выполнении боевого приказа. Вместе с подчиненными делил он и радость малых и больших боевых успехов.
Сейчас, воочию увидев, как проходит марш, П. С. Рыбалко приказал дать экипажам двухчасовой отдых: есть ведь предел и человеческим силам, и солдатской выносливости.
Бронированное войско замерло, словно утонуло в грязи.
Хохряков с Урсуловым и Пикаловым тоже расположились поспать прямо в тридцатьчетверке, но тут радист батальонной рации Миша Родионов, примостившийся под плащ-палаткой на теплой броне, застучал каблуком сапога по башне:
— Товарищ двести девятый, вас к микрофону!
Хохряков устало выбрался из танка. В наушниках рокотал хрипловатый от простуды голос командира бригады полковника С. И. Угрюмова:
— Сейчас к тебе подлетят «воробушки» вместе с их Батей. Он сообщит, что будете делать вместе.
Это означало: в батальон прибудут мотострелки во главе с их командиром, у которого есть приказ на очередную атаку.
Уже рассветало, когда в расположении батальона Хохрякова появились измазанные грязью с ног до головы усталые мотострелки 23-й гвардейской Васильковской мотострелковой бригады во главе с ее комбригом полковником Александром Алексеевичем Головачевым. Они почти на руках тащили свои противотанковые и зенитные пушки, пулеметы, противотанковые ружья. Среди них шагал, подталкивая «виллис» с радиостанцией, сам Батя.
Уже тогда командарм П. С. Рыбалко именовал А. А. Головачева не иначе, как «наш Чапаев». Хохряков знал об этом и на слегка иронический вопрос полковника: «Ну что, комбат, застрял? Подпихнуть, что ли?» — нисколько не обиделся. — «Жду вашего приказа, товарищ гвардии полковник», — ответил, встав по стойке «смирно».
— Так вот, слушай. Сейчас мы и по карте, и по данным разведчиков уясним, что представляет из себя этот злосчастный Красилов, и внезапным ударом расколем гитлеровский орех… Ты обходишь Красилов вот по этой стороне, пугаешь фрицев и стремительно захватываешь железнодорожную станцию. А городишко я беру на себя. Только одолжи мне на время два-три танка с отчаянными храбрецами, чтобы создали у фашистов солидное впечатление. Да и моим орлам-стратегам на броне атаковать сподручнее, нежели плюхать по этой грязищи. Тебе в помощь, тоже на броню, даю батальон Героя Советского Союза Горюшкина. А вот и Николай Иванович, собственной персоной. Знакомьтесь, ребята.
Комбаты по-гвардейски — с размаху — пожали друг другу руки.
Перед Хохряковым стоял такой же рослый, как и он сам, капитан со строгими чертами лица.
Это была первая встреча Хохрякова с Головачевым и Горюшкиным — встреча трех будущих дважды Героев Советского Союза.
…Высокого звания Героя Советского Союза, как узнал Семен Васильевич позже, Николай Иванович Горюшкин был удостоен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 года за подвиги, совершенные в битве за Днепр. Узнал также о том, что 22 сентября 1943 года рота мотострелков Горюшкина подошла к Днепру и у села Григоровка, используя лодки местных рыбаков, первой а бригаде форсировала эту крупную водную преграду. Пока Днепр преодолевали остальные роты батальона, храбрецы отбили у противника господствующие высоты и расширили плацдарм. Когда выбыл из строя комбат, батальон возглавил Горюшкин. Мотострелки отразили 18 контратак противника, уничтожив при этом до 600 гитлеровцев, разбили вражескую минометную батарею, захватили 27 пулеметов. Но таяли и ряды героического батальона. Внезапно в тыл нашим подразделениям просочилось до сотни гитлеровских автоматчиков. Завязался ожесточенный бой. Дело вот-вот могло дойти до рукопашной. Николай Горюшкин забросал скопление фашистов гранатами, затем с бойцами, подоспевшими с другого участка обороны, вынудил их к бегству. Плацдарм был удержан.
…Сейчас Горюшкин и Хохряков для увязки вопросов взаимодействия деловито примостились в башне командирского танка. А на броне рядом с радистом Хохрякова пристроился радист Горюшкина.
В то время связь подразделений со штабами бригад и штабом корпуса осуществлялась с помощью переносных радиостанций. Таким образом, батальонным радистам — хочешь не хочешь — приходилось делить нелегкую участь десантников, которых в радиосообщении именовали ласково «воробушки».
После беседы с Горюшкиным Хохряков соскочил с танка и разыскал в боевых порядках Головачева: