И все же случилось неожиданное. Вдруг, откуда ни возьмись, по полевой дороге в село с непредвиденной стороны устремились четыре вражеских танка и самоходка «фердинанд». Они шли именно в промежуток между позициями мотопехоты полковника Головачева и молчаливо стоящим в ночном поле дозорным подразделением танкистов.
Исполняющий обязанности комбата Урсулов, чей танк был крайний в этом населенном пункте, первым узнал вражеские машины по шуму моторов. Заместитель командира бригады гвардии полковник А. Ф. Козинский, находившийся в батальоне, после доклада старшего лейтенанта отдал приказ:
— Моторов не заводить! Орудия к бою! Без команды не стрелять! Помнить — впереди наши!
Полковник Головачев, тоже находившийся в эти минуты у танкистов, по радио предупредил своих:
— Огня без команды не открывать!
Вот уже танки врага громыхают по улице в каких-то тридцати метрах от наших тридцатьчетверок, вот уже миновали их.
…Урсулов ударил из танковой пушки по хвосту вражеской колонны. Первым же снарядом он остановил замыкающую самоходку.
Впереди идущий танк гитлеровцев тут же взял ее на буксир. Вторым снарядом Иван Макарович зажег на буксируемом «фердинанде» разгорающуюся «свечу».
Феерическое зрелище открылось танкистам: десант полыхающей самоходки в черных эсэсовских мундирах, бросив машину, уже бежит между танком-буксировщиком и буксируемым, готовым вот-вот взорваться «фердинандом».
Автоматчики из бригады Головачева И. Лемин, Д. Эльмурадов, И. Яворина, занимавшиеся в селе «проветриванием» домов, сараев, подвалов и чердаков от прячущихся гитлеровцев, сквозь окна одной из хат скосили артиллеристов-самоходчиков из автоматов. Пуль ребята не жалели: поди, знай, сколько их досталось каждому из врагов. Забегая вперед, скажем, что утром они увидели изувеченные трупы четырех гитлеровцев, угодивших под гусеницы своего же полыхавшего «фердинанда».
Танк ударил по автоматчикам из пулемета трассирующими, насквозь прошивая стены ветхого здания. Пришлось Лемину, Эльмурадову и Яворине кланяться земле. Но тут гвардии старший лейтенант Урсулов поджег и танк-буксировщик. А Лемин, Эльмурадов и Яворина пригвоздили к земле танкистов, пытавшихся спастись бегством.
Урсулов, по примеру Хохрякова по пояс высунувшись из башни тридцатьчетверки, осветительными ракетами указывал место нахождения трех во всю прыть удирающих «тигров». Их по командам Урсулова добивали другие танковые экипажи, замыкавшие колонну батальона на улице села.
На другой день комбата вызвали на командный пункт бригады в Новое Село. Полковник Алексей Фролович Козинский крепко пожал руку старшему лейтенанту:
— Молодец! Все твои ребята — молодцы! По-хохряковски всыпали вчера фашистам. Так держать, Урсулов! А сейчас давай карту… Твои танки в пяти километрах от Ярмолинцев?
— Так точно.
— Значит, слушай: с ходу перерезаешь железную дорогу и все проходимые для танков дороги на Гусятин и на Каменец-Подольский, устраиваешь засады и чтобы ни один оккупант не проскочил ни на запад, ни на юг! Уразумел?
— Так точно, товарищ гвардии полковник!
— Захватишь дороги — немедленно радируй! Действовать будете вместе с гвардейцами Головачева. Забирай их на танки.
Взревели моторы, и вскоре хохряковцы, как их теперь называли в бригаде и корпусе, под командованием Урсулова прочно перекрыли пути на Гусятин и Каменец-Подольский.
Вскоре в расположении командного пункта Урсулова заурчал танк замкомбрига Козинского. Командиры вместе осмотрели позиции танков в засадах, проверили знание задач экипажами и то, как окапывается мотопехота, потом заехали к комбату Урсулову пообедать.
Вдруг невдалеке ударили танковые пушки. Офицеры, оставив еду, пристегивая на бегу пистолеты и надевая танковые шлемы, бросились к машинам.
Бой длился день и ночь. Целые сутки стояли хохряковцы насмерть, пока другие подразделения бригады и корпуса гнали на них с фронта окруженные гитлеровские части.
Противник был разбит.
Танковая гвардия начала продвижение в район Тернополя…
Все это Хохряков узнавал из писем своих побратимов.
Стало ему известно и о том, что гвардии старший лейтенант И. М. Урсулов не отмечен за свои славные боевые дела в Проскуровско-Черновицкой операции. И как только Семен Васильевич начал владеть руками, он первым делом сел за письмо начальнику политотдела корпуса А. В. Новикову. Вот выдержка из этого письма: