В последний день перед наступлением Хохряков и его заместители, обойдя подразделения, убедились в том, что настроение людей приподнятое, танки полностью заправлены горючим, снабжены боеприпасами, экипажи обеспечены сухим пайком, на броню погружены фашины и бревна — привычные средства усиления проходимости. Вечером накануне боя комбат, замполит и парторг батальона побывали в землянках танкистов — вели задушевные беседы по письмам родных, рассказывали о друзьях-товарищах, рвущихся из госпиталей в родную воинскую часть.
И сам Хохряков, и политработники батальона с удовлетворением отмечали, что эти беседы непременно завершались разговором о готовящемся наступлении. Воины были преисполнены желания добыть победу в предстоящих боях с врагом. В беседах принимал участие и представитель политотдела корпуса гвардии майор Н. И. Балдук, побывавший в бригаде в эти дни. Присутствовал он и на открытом партийно-комсомольском собрании батальона.
С докладом «О задачах партийной и комсомольской организаций в предстоящих наступательных боях» выступил гвардии майор С. В. Хохряков.
— Нам с вами вскоре придется вести бои на территории Силезии. Эта исконно славянская земля, лежащая в верхнем и среднем течении реки Одер, захвачена гитлеровской Германией. — Хохряков достал из кармана комиссарской тужурки газету и, взглянув на подчеркнутые слова, продолжал: — В Верхней Силезии ежегодно выплавляется свыше четырех миллионов шестисот тысяч тонн стали. А это значит, что большинство пушек и танков, с помощью которых фашисты уничтожали наши дома, топтали наши нивы, сжигали наши леса и убивали наших родных и близких, были отлиты из силезской стали. В сорок третьем году только в Силезии гитлеровцы добыли около девяноста миллионов тонн угля. Это тридцать шесть процентов всей угольной продукции Германии. Здесь они добывают также четыре пятых цинка и половину свинца, — и Хохряков снова прокомментировал газетный материал: — Выходит, что половина пуль, выпущенных в нас фашистами на протяжении всей войны — от границы до Сталинграда и затем от Сталинграда до Вислы, — отлита из силезского свинца. Больше половины бензола для своих боевых машин они вырабатывают из угля в Силезии…
Все эти сведения гвардии майор Хохряков привел для того, чтобы коммунисты и комсомольцы, все воины батальона осознали значение и масштабы предстоящей битвы.
— Силезскую военно-промышленную базу фашисты будут защищать фанатически. Как видите, товарищи, — сделал ударение комбат, — битва нам предстоит очень и очень трудная… На каторжных работах в Силезии изнемогают сотни тысяч узников, согнанных со всех концов Европы, в том числе наших сограждан. Здесь томятся в неволе многие тысячи военнопленных. Мы должны спасти их от уничтожения. Это наш первейший долг. А еще мы обязаны сохранить шахты, фабрики и заводы. Сохранить, чтобы вернуть их законному владельцу — польскому народу. В этом тоже заключается наша освободительная миссия. Если каждый коммунист и комсомолец, каждый боец проникнется чувством высочайшей ответственности за каждый маневр, за каждую атаку, за каждый выстрел, мы успешно решим поставленную задачу.
После Хохрякова выступали солдаты и офицеры — представители рот и экипажей. Собрание единогласно приняло решение:
«Коммунистам и комсомольцам быть впереди, вести за собой беспартийных бойцов, образцово выполнять приказы командиров, неустанно повышать бдительность, помня высокий интернациональный долг, достойно вести себя на чужой территории, сохранить и передать польскому народу богатства Силезии…»
Ночная сторожкая тишина окутала плацдарм. Но воины в землянках не спали. Каждый думал о предстоящем бое. Думал о нем и комбат Хохряков: «Каким оно будет, это зимнее наступление? Вот если бы пробиться прямо к самому Берлину!»
В районе Сандомира, где затаились полторы тысячи боевых машин, около двенадцати тысяч орудий и минометов, где были сконцентрированы войска десяти армий и двух корпусов, метель стихла и запорошил снег. Ночью стужа сковала раскисшие дороги и поля.