Он дразнил ее, испытывая от этой игры явное удовольствие. Что-то подсказывало ей, что он совершенно неверно интерпретировал ее легкомысленные слова. Она совсем не подумала, что Бомон явно рассчитывал извлечь для себя какую-то радость из этой необходимости платить свой долг.
Она посмотрела ему в лицо совершенно бесхитростно.
— Я скомандую. Так я, кажется, сказала на вернисаже?
— Да. А вы, оказывается, не забыли, — произнес он с такой победоносной улыбкой, что ей стоило большого труда удержаться и не плеснуть ему кофе прямо в лицо. Он разговаривал и вел себя так, словно заранее знал, что она потребует от него сделать что-нибудь такое, что доставит ему удовольствие. Она попыталась себе представить, что он сказал бы, если бы она приказала ему вымыть в кухне пол. Судя по той теплоте, которую все больше и больше излучали его глаза, Роберт не мог себе даже представить, что от него могут потребовать что-нибудь в этом духе. Кейт секунду колебалась. Если она ошибается в своих предположениях, то может оказаться в весьма затруднительном положении. Но желание согнать с его лица эту самодовольную улыбку было слишком велико. И она решила рискнуть.
— Нет, — нежно сказала она, взглянув ему прямо в глаза. — Я не забыла, Роберт.
И чуть не засмеялась, заметив промелькнувшую в его глазах едва уловимую искорку триумфа. Да, этот упрямый и самонадеянный тип вообразил себе слишком много.
Он протянул свою ладонь и накрыл ею лежавшую на краю стола руку Кейт, потом большим пальцем провел по контурам ее ладони. От этой робкой ласки по всему ее телу пробежала ошеломившая ее дрожь, и она в панике подумала о том, что пора этому положить конец, пока она еще в состоянии это сделать.
В кухню вбежал котенок и, требуя к себе внимания, замяукал, потом потерся сначала о ноги Кейт, потом о ноги Роберта. Все еще держа ее за руку, Роберт взглянул вниз, потом, словно желая проверить пришедшую на ум мысль, взглянул на котенка еще раз.
— У него же одно ухо, — сказал он и секунду внимательно смотрел на Кейт пристальным взглядом, в котором теперь мелькнули озорные огоньки. — Уж не этого ли молодого бродягу зовут Винсент?
— Вы меня так разозлили в тот вечер, — проговорила Кейт, — что я решила немного согрешить против правды. Но он действительно спит в моей постели.
Теплота его серых глаз приобрела какой-то новый оттенок, и Кейт пожалела, что произнесла слово «постель».
— Мы здесь одни, — прошептал Роберт. Он не спеша поднялся и, обойдя стол, подошел к ней.
Вот теперь как раз тот самый момент, думала Кейт, — тот самый момент, когда ему придется испытать горечь разочарования. Она сейчас скажет ему, скажет ему… Ее губы уже открылись, чтобы дать ему отпор, но тут она почему-то оказалась в его объятиях, мягкая, податливая и ждущая, и единственным звуком, который ей удалось издать, был глубокий вздох. А еще через мгновение она уже забыла обо всем на свете, и для нее не существовало больше ничего, кроме этих нежных рук, которые она так живо чувствовала сквозь свою пижаму, и жарких прикосновений его властных губ. Потом губы на секунду оторвались от нее, что-то произнесли, потом снова прижались к ее губам уже немного по-другому, а потом ее голова закружилась в каком-то многоцветном тумане. Постепенно эти упрашивающие губы превратились в требующие, потом он оторвался на секунду от ее губ, чтобы начать новое наступление. Кейт припала к его плечу, в голове все кружилось и вертелось, хотя она изо всех сил старалась собраться с мыслями. Когда, наконец, он отпустил ее, она вспомнила, почему она позволила всему этому случиться.
— Ну, разве это не лучше, чем ссориться друг с другом? — выдохнул он ей в ухо в то время, как его настойчивые руки уже гладили ее бедра.
Вдруг ей вспомнились эти руки, передвигающиеся по поверхности картины Филиппа Баррета, и его жестокие оскорбительные слова, которыми он уничтожал ее в телестудии. Откинув голову, чтобы взглянуть в его глаза, она закрыла ладонью его лицо, как будто была не в силах ему противостоять. И это было почти правдой. Почти. Ее пальцы нежно погладили красную отметину, которую оставила на этом красивом лице ее злая рука.
— Так я могу сказать, что мне хотелось бы получить от вас, Роберт? — мягко спросила она. — Помните: «Я скомандую»?
В его глазах светилось желание, сквозь смуглую кожу его загорелого лица проступил слабый румянец, и его чувственный рот так и замер в улыбке готового к повиновению любовника. Конечно, он сделает все, что бы она ни приказала. Кейт не могла оторвать глаз от его лица. Вот оно, это мгновение, она наконец-то добилась своего!