– Постой! – сказал он и взял её за руку. – Разреши пригласить тебя на танец.
Женька одарила его своей волшебной улыбкой и слегка кивнула. Мишка взял её за талию и осторожно повёл в танец. Он думал, что его вновь ударит током от прикосновения, но нет. Женька оказалась очень мягкой и чуткой. Она очень плавно реагировала на все его движения и тактично возвращала его в ритм, если он вдруг сбивался. А сбиваться было от чего. Мишка смотрел на Женькины глаза и губы, впервые оказавшиеся так близко, и всё остальное перестало для него существовать. Он не видел ничего, что происходило вокруг, практически не слышал музыку, звучащую где-то далеко, а видел только лишь Женькино лицо, длинную смелую чёлку, осветлённую гидроперитом, улыбку пухлых губ и голубые глаза, в которые он погружался всё глубже и глубже.
Когда утихнет шум дневной,
Прошу я быть тебя со мной,
Чтоб, веря в силу чувств и слов,
Мы прекратили счёт часов.
Волшебный мир, что создан был из лучших снов,
Мне виден весь, мне виден весь…
Но лишь любовь оставит нам последний шанс
Остаться здесь, остаться здесь…
Наедине…
Но долго быть в этом раю у него не получилось. Всё когда-то заканчивается, закончилась и музыка. Закончилась как-то вдруг, внезапно. Женька на мгновение остановилась, потом быстро поцеловала Мишку в щёку, смешно фыркнула, провела рукой по Мишкиным волосам и исчезла в толпе у выхода из клуба. Мишка остался стоять, медленно соображая, что же такое сейчас с ним произошло. Потом глубоко вдохнул, скидывая оцепенение, и потянулся вместе со всеми к выходу.
Но и после отбоя жизнь в лагере не остановилась, по крайней мере, спать никто не собирался. Ребята шумели, возбуждённые событиями дня, и на все уговоры вожатой лечь спать дружно кричали: «Нет!» Так происходило довольно долго, пока помогать Олесе не вышел Андрюха. Он пинками и подзатыльниками разогнал всех по кроватям, и в отряде наконец стало тихо.
– Надо хотя бы пару часов поспать, – сказал Лёшка. – Иначе до утра мы не доживём, а там самая веселуха начнётся.
Он взял у Бори найденные часы, поставил будильник на три часа и завернулся в одеяло, предварительно пообещав всех разбудить. Несмотря на общую усталость, Мишка долго не мог уснуть. Ему вспоминались важные и не очень события смены, смешные случаи и истории. Он ощущал какую-то грусть от того, что всё это уже никогда не повторится. Он начал думать о будущем, о том, что его ждёт в городе, и незаметно для самого себя уснул.