Когда-то давно в одной из книг Нелии попалась фраза, которую до сего момента она не могла понять, – время остановилось. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не делая попыток заговорить. Казалось, что за прошедший год Лагард ничуть не изменился. Несмотря на занимаемый им высокий пост, он был одет довольно скромно – в белоснежную рубашку и темные штаны, заправленные в высокие сапоги. В простых ножнах, закрепленных на поясе, ничем не украшенный меч. Те же темно-русые непослушные волосы, сильно выгоревшие на солнце, изогнутые в ухмылке губы, только серо-стальные глаза необычайно серьезны, как небо перед грозой.
Ле Норте приблизился. Нелия протянула руку для поцелуя, что затянулся чуть дольше положенного. Ей столько всего хотелось сказать ему, еще о большем спросить, но рядом было слишком много посторонних людей, которые могли бы неверно понять ее интерес к постороннему мужчине. Она задала приличествующее случаю вопросы, но почти не слышала ответов, вглядываясь в лицо Лагарда. Столько раз она представляла себе эту встречу, столь многим хотела поделиться, но в этот момент забыла обо всем. Время остановилось.
Не обращая внимания на этикет и нормы приличия, продолжая удерживать Маринелию за руку, ле Норте спросил:
– Ты проводишь меня? Хотя бы до ворот?
Он редко просил ее о чем-то, но даже в этой малости княжна была вынуждена отказать. Командир был слишком заметной фигурой с политической точки зрения и привлекателен как мужчина. Нелия слышала шепот тех, кто недоумевал по поводу того, что могло их связывать в прошлом. Чувствовала множество взглядов, устремленных на них. Обернулась к Берелону, ища то ли поддержки, то ли одобрения, заметила, как недовольство омрачило лицо последнего. Впервые в жизни растерялась и ответила негромко, глядя в пол:
– Я не знаю. Что подумают люди?
Услышав, как Лагард усмехнулся, мельком взглянула на него. Его глаза больше не сияли расплавленным серебром как в то мгновение, когда он заметил Нелию. Скорее напоминали грозовую тучу, что вот-вот разразится дождем.
– Вы правы, госпожа ле Дуон, – произнес он с нажимом, – очень важно знать, что подумают люди. Желаю вам и дальше оправдывать их надежды.
Он отпустил ее руку и стремительно покинул комнату, не простившись, ни разу не обернувшись. Нелия с невозмутимым видом вернулась к обсуждению торговых соглашений с ле Сано. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя душа словно окаменела, а сердце скорбело, признавая правоту жестоких слов. Она уже успела пожалеть о том, что так холодно встретила Лагарда, больше заботясь о мнении окружающих, чем о собственных желаниях. Хотелось кричать от беспомощности и несправедливости, от необходимости следовать множеству условностей, которые только усложняли жизнь.
Девушка так глубоко ушла в себя, что не сразу заметила, как присутствующие перешли в сад и расположились там на ажурных деревянных скамьях, застеленных коврами. На низких столиках были расставлены прохладительные напитки и фрукты – ужин в Палане затягивался. Наместник, Берелон и еще несколько мужчин вели неспешную беседу. Рядом с Нелией оказалась красивая высокая женщина лет двадцати пяти, которая тут же попыталась завязать разговор.
– Попробуйте этот щербет. Так хорошо его готовят только здесь, в столице, – начала она осторожно, но не сдержала нетерпение. – А вы, как я вижу, довольно хорошо знакомы с господином ле Норте.
– С кем имею честь говорить? – спросила Нелия, придав лицу безразлично-высокомерное выражение.
– Мы не представлены, простите. Делемия, вдова командира ал Санто. А вы Маринелия ле Дуон, знаю, знаю! Я так много слышала о вас! Мы все ждали вас и вашего супруга.
– Примите мои соболезнования по поводу гибели вашего мужа, – ответила Нелия, постаравшись перевести тему разговора.
Собеседница сразу не понравилась ей и попыткой привлечь к себе внимание Лагарда ранее, и навязчивым поведением сейчас. Девушка безошибочно угадала в ней придворную сплетницу, с которой следовало быть крайне осторожной в словах и даже взглядах. В присутствии ей подобных нельзя сказать лишнего, чтобы не дать пищу новым пересудам, но и молчать нельзя, дабы не настроить их против себя.
– Ах, оставьте! Мы с вами обе пониманием, что смерть престарелого супруга скорее избавление, чем утрата.
Женщина засмеялась, видимо, посчитав свои слова удачной шуткой, но все же прикрылась огромным веером из птичьих перьев, пытаясь соблюсти приличия. Успокоившись, продолжила задавать вопросы.