— Спасибо, Джеймс, но я и сама смогу.
— Ничуть не сомневаюсь, мисс Меткалф. Но имейте в виду — вы можете напрямую связаться со мной по номеру на карточке. Позвоните, если я смогу быть вам полезен.
Захир нашел мать в саду. Поцеловал в щеку.
— Все в порядке?
— Волей Аллаха. А у тебя, Захир?
— Волей Аллаха.
Она улыбнулась ему:
— Ты кажешься счастливым. Вижу, ты принял решение.
— Принял. Это было непросто, но женщина, завоевавшая мое сердце, — нежная, милая, порядочная. И смелая тоже. А семья для нее — превыше всего.
— По-видимому, я отыскала для тебя само совершенство.
— Ни один человек не сможет жить с совершенством. Кроме моего отца, — быстро добавил Захир. — Женщины, которых ты выбрала, равно очаровательны, и каждая из них стала бы идеальной женой. Кому-нибудь другому.
Ее улыбка померкла.
— Но…
— Когда я был молод, за меня говорил Ханиф. Он убедил отца позволить мне следовать своим путем, пусть и не тем, что был избран для меня. Разве я разочаровал вас, навлек бесчестье на свою семью?
— Сын мой… — она покачала головой и накрыла ладонью его руку.
— Теперь я мужчина и могу сам говорить за себя. Я почитаю тебя и отца. Но неужели вы откажете мне в возможности самостоятельно принять это важнейшее из решений?
Диана не стала включать свет, а свернулась на постели, взяв с собой для уюта кошку.
Проснулась она рано — привыкла жить по времени Рамал-Хамраха. Поскольку единственной альтернативой было лежать, представляя Захира, стоящего в шатре с некой безликой «подходящей парой», найденной для него семьей, она встала решив спланировать свое будущее.
Нет. Не в шатре. Он говорил, что у них бракосочетание проходит в доме невесты.
Она сосредоточилась на списке необходимых дел. Так, сначала позвонить и выяснить, как скоро можно получить лицензию. Потом сходить в библиотеку и найти ту контору, о которой говорил Джеймс Пирс, узнать, насколько реально получить там кредит.
Принцесса.
Они точно нашли ему принцессу.
Так в жизни и бывает. Принцессы выходят за принцев, а Золушкам… достаются лягушки.
Диана позвонила Сэди.
— У нас тихо. С журналистами никто в парке разговаривать не стал, им пришлось удовлетвориться, напечатав твою нечеткую школьную фотографию.
— О, грандиозно. Сначала я предстаю под ручку с шейхом в дурацкой фуражке набекрень, а буквально на следующий день мир видит меня с косичками!
— Выглядела ты клево.
— Мне двадцать три. Клево — не для того возраста. Надеюсь, за снимок с них три шкуры содрали.
Выйдя на улицу, Диана поймала два-три изумленных взгляда соседей, но лишь улыбалась, здоровалась и проходила мимо. Назначила встречу в банке. Сходила в библиотеку.
Ей уже казалось, что все обошлось, когда в магазине к ней подошел репортер.
— Прекрасный загар, Диана. Хорошо отдохнули?
— Мы разве знакомы?
— Джек Хардинг. «Курьер». Полагаю, в Рамал-Хамрахе в это время года чудесно.
Как ни странно, ей совсем не хотелось убегать и прятаться. Она спокойно положила в корзину сыр, яйца, яблоки.
У кассы журналистов было уже трое.
— Собираетесь ли вы снова встретиться с шейхом?
— Передайте мне вот ту банку с томатной пастой, — произнесла Диана.
— Вернетесь вы на работу?
— Разве вам не следует бегать за супермоделью? — спросила она, теряя терпение.
— Она в реанимации. И потом, история Золушки куда интереснее.
— Это сказка. Вы что, пойдете ко мне домой?
— А вы угостите нас кофе и расскажете о своей жизни?
— Нет, но пользу вы принести можете, — Диана указала на свои покупки, — отнесите это до машины. — И, не дожидаясь, пока кто-то из них возьмется за сумки, вышла из магазина. Лишь у машины она повернулась и одарила носильщиков улыбкой: — Благодарю вас. — Открыв дверь, поинтересовалась: — А завтра вы придете?
— А что будет завтра?
— Ничего. Газон надо подстричь, а папе из-за вашего нашествия не пришлось этим заняться.
Они рассмеялись со смущенным видом людей, застигнутых за чем-то неприличным.
— Нет? Очень жаль, но ничего более захватывающего обещать не могу. — С этими словами Диана шагнула внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней, дрожа всем телом. Вот тебе и «все обошлось».
Но она выживет. Репортеры сами уберутся, как только поймут, что ловить им тут нечего. Еще через неделю никто и не вспомнит, что она танцевала с шейхом на Баркли-сквер. Ну, может, кроме того, кто нагрел руки, продав старую школьную фотографию.