«Нет, – сказала она себе, продолжая энергично печатать и пытаясь лучше выразить свои мысли. – Забудь Алана Скейдудо. Тебе он не нужен. И его великолепный зад тоже».
– Где Чарми? – спросила Филиппа, подходя к двери и выглядывая наружу в пятый раз за последний час. – Она опаздывает, хотя должна была принести листовки.
Они с Ханной ждали в комнате для отдыха их многоквартирного дома, расставляя стулья; они принесли кофе, чай и диетические малокалорийные напитки для субботней вечерней встречи.
– Мне кажется, я не должна была давать ей это задание, – сказала Филиппа, раскладывая копии последнего поднимающего дух послания: «Верьте в себя, и вы сможете достигнуть, чего желаете». Этот афоризм она записала в свою книжечку много лет назад. Они с Ханной знали, что на Чарми не во всем следует полагаться.
Это, конечно, была не ее вина, каким-то образом ее отсутствие было связано с ее мужем – Роном, хотя ни Филиппа, ни Ханна точно не знали, в чем тут дело. Фризз, которая упорно настаивала на том, чтобы ее называли Чарми, никогда не была уверена, сможет ли она прийти в следующий раз, потому что никогда не знала, когда Рон уедет из города. Он работал представителем компании, занимающейся запчастями для автомашин; и из месяца в месяц не знал, где ему предстоит оказаться на следующей неделе. Могут прийти заказы, его босс позвонит ему, Рон соберет чемодан и поедет в Сан-Диего, или Бейкерсфилд, или еще дальше на север, в Портланд, Орегон и останется там на несколько дней, а иногда и недель. В этих случаях Чарми будет присутствовать на каждом собрании, оживленная, веселая, внося свою лепту, свой вкус, знание основ косметики и интуицию в отношении стиля одежды. Всего этого она набралась за те два года, когда работала в театре в Нью-Йорке. «Продемонстрируйте чувство уверенности, и вы станете действительно уверенным в себе человеком», – советовала она смущенным, неуверенным женщинам. Она проводила показы, как нужно накладывать грим, принося с собой собственную косметику, и учила, как «уменьшить эти детские пухлые щечки и выделить скулы, подобно фотомодели». Когда она присутствовала, Чарми пользовалась огромным успехом. Но она присутствовала только тогда, когда Рона не было в городе, потому что он ненавидел этот клуб, объединяющий женщин, которые хотели бы похудеть. По некоторым причинам, которые были известны только ему одному, он не хотел, чтобы его жена принимала участие в работе клуба.
Как только ему представлялась такая возможность, Рон старался унизить Чарми перед всеми присутствующими. Он выхватывал еду из ее рук, попрекая весом, называл «пухленькая» и «жирная» в присутствии всех женщин. Как однажды призналась Чарми, он зашел так далеко, что сказал ей: «Ты мне отвратительна, потому что такая толстая». Но стоило ей сесть на диету, он весь закипел от злости и заставил ее отказаться от режима питания.
Этим роскошным, душистым вечером, который просто требовал романтики и секса, когда звуки смеха и плеска воды доносились из соседнего бассейна и аромат жарящегося на свежем воздухе мяса просто сводил с ума, Филиппа попросила Чарми привезти тексты памятки, которые они отдавали в печать. Сейчас было ясно, что Чарми не смогла выполнить просьбу. Опять!
Филиппу так беспокоило подобное положение, что она даже попыталась выяснить у Чарми правду. Это было шесть месяцев назад, когда Чарми появилась на встрече с левой рукой в гипсе. Она что-то пробурчала насчет того, что споткнулась о бровку тротуара: «Я такая неловкая!» Филиппа сразу подумала о других случаях, когда после нескольких дней отсутствия Чарми появлялась с заклеенным пластырем лбом, признаваясь: «Я просто запуталась в коврике и упала», или с крестообразной повязкой на лодыжке: «Подвернула ногу в саду». Но когда Филиппа попыталась расспросить ее об этом, Чарми сделала каменное лицо, как будто хотела сказать ей: «Будь моим другом, но не пытайся лезть в это», – Филиппе пришлось отступить.
Наконец Чарми прибыла перед самым началом собрания. Она впорхнула в развевающемся лиловом широченном платье, которое должно было скрывать ее полноту. Чарми совсем не похудела с тех пор, как присоединилась к группе. И как всегда, несмотря на то, что она вся запыхалась, а ее бежево-желтые волосы выбились из-под лилового шарфа, грим у Чарми оставался на высоте. Весьма странное сочетание: прекрасное лицо и бесформенное тело.