Лэрри тоже сел, в его зеркальных очках отражалась белизна снежного покрова. Горный ветер развевал густые черные волосы, квадратная челюсть расслабилась в обезоруживающей улыбке, на мехе капюшона парки из Аляски сверкали снежинки. Кэроул подумала, что он похож на лихого полярного исследователя. Его силу она почувствовала во время их короткой схватки; она могла представить его мускулистое тело, скрытое под мехом, и понимала, почему за ним числится такое множество побед. Но он не возбудил ее. Он не был Сэнфордом, ее сексуальной динамо-машиной, ее мужественным супругом, который превращал их занятия любовью в настоящий марафон. Кэроул знала, что ни один мужчина не может сравниться с ее Сэнфордом, даже сексуальный Лэрри Вольф. Ситуация парадоксальная: она приехала сюда для того, чтобы заняться сексом с мужчиной, который, она это знала, не будет так хорош, как ее муж. Но это было необходимо как раз для того, чтобы удержать мужа. Господи, от всего этого у нее почти разболелась голова.
– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пришел в твою комнату? – спросил Лэрри. – Уверяю, что я доставлю тебе удовольствие, которого ты никогда не испытывала.
– Пожалуйста, Лэрри, – проговорила она, выказывая уже меньшую убежденность. Она вовсе не хотела, чтобы у него совсем уж опустились руки. – Я просто не могу…
Он внезапно поднялся, обдав ее снегом.
– Ладно, тогда я пойду поплаваю. Бассейн с подогревом. Хочешь присоединиться ко мне?
Она покачала головой, и он ушел.
Глядя, как он исчез за соснами, Кэроул про себя усмехнулась. Она почти подцепила его на крючок. Теперь остается только намотать леску, и роль Марион Стар достанется ей.
«Моя, так сказать, выводная вечеринка, – читала Андреа в дневнике Марион, – состоялась в Эбене, на ранчо Декстера неподалеку от Вэлли. Это было невероятное событие, собралась вся голливудская знать: Сесил Б. де Милль, Глория Свенсон, сам Дуглас Фербенкс, Чаплин. Декстер не поскупился на расходы: когда мы сели за ужин, все женщины нашли возле своих мест наборы флаконов с парфюмерией, изготовленной из цветов, произрастающих на ранчо. Когда гости развернули свои салфетки, то обнаружили в них стодолларовые купюры. Потом слуга обнес для обозрения дамами поднос с дорогими ювелирными украшениями и парфюмерией. После ужина они бросали кости, чтобы определить, в каком порядке выбирать подарки с подноса. Лукавый Декстер положил среди украшений неограненный изумруд и очень забавлялся, что никто из дам его не выбрал.
В этот вечер он представил меня как Марион Стар. Декстер затратил два года, чтобы сделать ее из меня. Он говорил, что очень важно создать образ. Харлоу – платиновая блондинка. Клара Боу была рыжей – она даже окрасила под стать себе двух своих китайских собачек. Я, решил он, должна стать роковой. Женщина-вамп. Мужчины должны были поверить, что сгорят в пламени, если осмелятся переспать со мной.
На этом вечере Декстер объявил также, что я получаю главную роль в его следующей картине – «Ее неправедные пути». Это было для меня таким же сюрпризом, как и для собравшейся компании: я вскрикнула, осознав, что одна моя мечта – из двух – близка к претворению.
А вторая мечта – добиться, чтобы великий Декстер Брайант Рэмси стал моим…
Поскольку моим имиджем теперь стала порочная женщина с ненасытным сексуальным аппетитом, хотя мне было всего девятнадцать лет, Декстер настоял, чтобы я начала «встречаться» с возможно большим числом мужчин. Мне не было дозволено иметь постоянного любовника; было важно, чтобы публика поверила, что я такая же, как героиня, которую мне предстояло сыграть в «Ее неправедных путях», – иными словами, женщина, которая для удовлетворения своих сексуальных аппетитов нуждается во многих мужчинах. Я ненавидела этот имидж, но доверяла Декстеру. Он был в том же возрасте, что мой отец, очень привлекателен и блистателен, и я безоговорочно подчинялась его указаниям, даже если он требовал ложиться в постель с мужчиной, который мне вовсе не нравился. Некоторых из них я даже ненавидела. Мне пришлось делать три подпольных аборта, произведенных хирургом, который сильно задолжал Декстеру.
Декстер похоронил мое прошлое во Фресно и объявил миру, что я единственная дочь богатых английских чайных плантаторов с Цейлона. Я должна была бежать оттуда, сообщил он репортерам, потому что меня хотели насильно выдать замуж за магараджу. Не имело значения, поверит ли кто-нибудь в это или нет. Мои похождения каждый день предоставляли материал для журналов. Публика глотала это. Чего я никогда не могла понять, так это как Декстер позволял мне спать с незнакомыми мужчинами. И не только позволял, он оркестровывал многие мои «свидания». Два года он был моим ментором, моим охранителем, моим другом, моим идолом – даже отчасти моим отцом. И теперь то, что он не только дозволял, но даже толкал на близость с этими мужчинами, просто пугало меня. А когда я плакала и жаловалась, что мне дурно от всего этого, он успокаивал меня, убеждал, что все это ради моей карьеры, что в один прекрасный день я стану самой великой звездой Голливуда.