– Извините, но я так не говорила.
Они шли по холлу, который теперь им казался гораздо длиннее, чем был всего лишь десять минут назад. С террасы доносился шум приема.
– Простите, – остановившись, сказал Пол. Он взглянул ей прямо в лицо. Они стояли так близко друг к другу, что она могла видеть даже крохотные черные крапинки в его голубых глазах. – Я хочу обнять вас, хочу обладать вами. Господи, – произнес он страстно, – я хочу поцеловать вас.
Внезапно Филиппа поняла, что он это говорит совершенно серьезно и что в тот момент, когда он коснется ее, они оба потеряют голову. Она мгновенно вызвала перед мысленным взором два образа – Фрэнсин и девочки в спальне – и произнесла:
– Нет, Пол. Мы не можем…
– Но почему?
– Потому что это не для нас. Нас связывает дружба, но большего, как бы мы этого ни хотели, быть не должно. У вас своя жизнь с Фрэнсин и политическими стремлениями, а у меня теперь есть Эстер, которая нуждается во всей полноте моей любви и внимания.
На лице его было выражение страдания, но голос звучал спокойно и размеренно:
– Вы сердитесь?
– Нет.
– По крайней мере, вы скажете, как относитесь ко мне?
Она запнулась.
– Нет.
– Мы можем остаться друзьями?
– О, да, – ответила она с облегчением. Филиппа хотела протянуть ему руку, но вовремя сдержалась. Они не должны больше касаться друг друга.
– Пол, и последнее, прежде чем мы присоединимся к обществу. Я была сильной только сейчас. Но я не смогу быть такой в следующий раз. В следующий раз…
– Следующего раза не будет, Филиппа. Я обещаю. Она знала, что это обещание он сдержит.
39
Свернув от «Рэйнбоу-Спрингс-Лодж» к югу на Палм-Каньон-драйв, Дэнни ощутил, как в нем закипает ярость оттого, что и на этот раз он не достиг своей цели. Это было еще одно место, что следовало вычеркнуть из его списка отелей, в которых могла остановиться Филиппа.
Он почти настиг ее вчера ночью, когда ехал из Лос-Анджелеса в Палм-Спрингс. Дэнни ни на миг не выпускал из поля зрения эту суку, мчащуюся впереди по шоссе в шикарном, надежном, как сейф, лимузине. Следуя за ней как привязанный, он разыгрывал в своем воображении разные сценарии расправы с ней, когда поперек дороги неожиданно выросла стена, поглотившая и лимузин, и другие машины. Дэнни успел нажать на тормоза и с трудом избежал столкновения с другими автомобилями. Потом, съехав на обочину, он с изумлением взирал на разразившуюся впереди песчаную бурю. Придя в себя, Дэнни снова включил мотор «ягуара» и, как и другие водители, стал осторожно пробиваться сквозь песчаную пелену, потому что ничего другого не оставалось. Это была езда в аду. Машина дергалась и трещала, едва продвигаясь вперед против сильнейшего ветра. Удары о кузов мириад твердых частиц, словно из пескоструйного аппарата, сдирали с него полированную краску, эти скребущие звуки вызывали какое-то болезненное ощущение. Денни полз, словно крот, он не видел ни хвостовых огней впереди идущих машин, ни в зеркале – головных фар следовавших сзади. Он был замурован в этом слепящем, ужасающем песчаном облаке, которое завывало вокруг него, словно несло в себе измученные души погибших в пустыне.
Дэнни уже думал, что этот кромешный ад никогда не кончится, что весь мир захвачен песком, когда все внезапно прекратилось. «Ягуар» въехал в кристально чистую ночь, где насмешливо подмигивали с неба звезды. Остановив свои машины, водители выходили из кабин, чтобы оценить повреждения. Но Дэнни не заботило состояние его «ягуара». Он нажал на газ и помчался по шоссе, надеясь догнать белый лимузин.
Но он уже был далеко впереди.
Теперь он методично объезжал все отели Палм-Спрингса, разыскивая Филиппу Робертс и распаляясь с каждым «нет» у очередной регистрационной стойки.
Здесь были сотни отелей, мотелей, меблированных комнат и постоялых дворов, и к настоящему времени Дэнни, выдававший себя за настырного, развязного журналиста с крашеными волосами, фальшивой бородой, очками в роговой оправе и удостоверением прессы, успел обследовать лишь часть из них. Он объезжал их в определенной последовательности, понимая, что такая женщина, как Беверли, с ее богатством, лимузином с частным шофером, может остановиться лишь в отеле с тремя и более звездами. Однако, зная ее неприязнь к показному блеску и популярности, Дэнни допускал, что она может приземлиться и в небольшом, но чистеньком и уютном отеле.
«Рэйнбоу-Спрингс-Лодж» был идеальным воплощением солидного, но не кричащего отеля. В нем отсутствовала характерная гостиничная атмосфера, всякие указатели и тому подобное. Витиеватый испанский фонтан, бьющий в центре площадки из античных каменных плит, пышная зелень и порхающие попугаи придавали ему вид частной резиденции. В таком месте надо родиться, чтобы отыскать регистрационную стойку, а если вы ее найдете, то не увидите там ни полок с почтовыми открытками, ни услужливых юных созданий в фирменных блейзерах. Помощник управляющего с длинным носом и удивленными глазами выдал Дэнни очередное «нет», тридцать шестое за день.