Кристина пыталась скрыть свою ненависть к десертам, она ненавидела все сладкое. Это было единственное, чего она не могла есть, даже ради того, чтобы доставить удовольствие отцу. Любые десерты, которые он готовил для нее, она оставляла на «потом» и вываливала в мусоропровод, стоило лишь ему выйти.
Это и еще то секретное, что она думает, когда его нет дома, были ее единственными хитростями.
– Куда ты собираешься сегодня идти, папа? – спросила она, вдыхая запах его одеколона. Большинство мужчин не пользуются одеколоном, это считается не мужским делом. Но ее папочка пользуется, хотя он самый мужской мужчина из всех, кого она знает.
– В клуб «Танго» на Полк-стрите. Мне нужно немного развлечься, Долли. Я работал так много, что теперь мне надо расслабиться, повеселиться.
Она знала, что он, должно быть, действительно много работал, поскольку вернулся домой сегодня утром после трехнедельного отсутствия и выглядел нервным и возбужденным.
– А ты не можешь повеселиться здесь, со мной? – спросила она.
Он засмеялся и притянул ее к себе.
– Моя Долли! Да, мы будем веселиться, ты и я. Но мы сделаем это завтра. Я прокачу тебя по всему городу. Мы поедем на Рыбацкую пристань и поедим горячих креветок и омара. Я свожу тебя в парк «Золотые ворота», чтобы поесть горячих сосисок. А потом мы отправимся в кино – будем смотреть любой фильм, какой захочешь! И получишь столько воздушной кукурузы, сколько сможешь съесть. – Он отодвинул ее от себя и смотрел на нее глазами, полными радости. – Ну как, нравится тебе этот план, моя куколка? – спросил он нежно.
– О, это будет замечательно, папа! – сказала она с восторгом.
Джонни погладил ее по голове. Кристина заметила, что его взгляд стал задумчивым.
– Ты – моя куколка, – ласково сказал он. – Я никогда не забуду день, когда ты родилась, когда тебя положили мне на руки и я чуть не расплакался. Я всегда хотел маленькую девочку. Мальчики… Их можно иметь. Но маленькие девочки – они что-то особенное для отцов. А ты – моя маленькая кукла. С тех пор как умерла твоя бедная мама, я должен заботиться о тебе и сделать тебя счастливой. Ты счастлива, Долли? Нравится тебе твоя новая учительница?
– Она хорошая, – ответила Долли. Но ей всегда хотелось ходить в обычную школу, как остальные дети. Однако Джонни настоял, чтобы у нее были домашние учителя. Кристина никогда еще в своей жизни не ходила в школу. Сколько она себя помнила, у нее были воспитательницы, домашние учителя и телохранители. И куда бы она ни собиралась выходить, всегда ее возили на лимузине с пуленепробиваемыми стеклами, а за рулем сидел один из телохранителей. Отец говорил, что это делается для ее защиты – ведь они так богаты. Он объяснил ей, что некоторые люди обижаются на то, что другие богаты, и поэтому иногда стремятся причинить им вред.
Но Кристина иногда ощущала себя попавшей в капкан, особенно в последнее время, когда ей исполнилось двенадцать и она обнаружила, что в ней просыпается какая-то странная неугомонность. Проводить целые дни в стенах особняка на Ноб-Хилл в компании экономки, учительницы и телохранителей, постоянно играющих в карты, временами казалось Кристине невыносимым. Вот почему она придумала хитрость – то, что она делает по секрету. Она знала, что ей устроят жуткий нагоняй, если ее хитрость когда-нибудь раскроют, ведь она понимала, что отец не одобрит этого. Хотя Джонни великодушен в отношении некоторых вещей, как, например, в том, что касается еды, игрушек, а в последнее время пластинок, покупая любые, какие понравятся, в остальном он очень, очень строг.
– Вот что я хотел тебе сказать, Долли, – продолжал Джонни. – Как ты смотришь на то, чтобы купить новые платья? Я знаю, что красивые платья делают женщин счастливыми. Что скажешь, если завтрашний день мы посвятим покупкам?
Кристина ужаснулась. Делать покупки – означало идти в магазины для полных «Чарлин» на Поуэлл-стрите, куда ходят только толстые девчонки. Ей ненавистна была мысль, что она не может ходить в обычный универмаг и покупать платья, развешанные на манекенах, как это делают другие девочки. Как, например, противная Марта Кэмп, жившая в соседней квартире и воображающая себя особенной, потому что ей тринадцать, потому что она – худая и у нее – так она считает – есть поклонник. Марта всегда высмеивает одежду Кристины, которая состоит в основном из блузок и юбок в складку или прямых платьев с заниженной талией. Туфли с ремешками и короткие носки добавляют мало элегантности к ее нарядам, Поэтому она чувствует себя уродиной, когда идет в этот магазин, пользование которым само по себе означает некую ненормальность. Означает, что ты не такая, как другие девочки.