– Как ты думаешь, мы сможем встретить кинозвезд? – спросил он, увидев надпись: «До Голливуда 17 миль».
Пока машина мчалась по забитому машинами шоссе, Чарми налила себе диетической кока-колы, стараясь не забрызгать изумрудно-зеленый жакет из искусственного шелка.
– В Лос-Анджелесе все может случиться! – засмеялась она.
Филиппа тоже смотрела в окно, думая, что во всем мире не найдется места, сравнимого с Лос-Анджелесом в декабре: горы со снежными вершинами, чистый, прозрачный воздух, звенящий, как хрусталь; она знала, что чаша города вскоре наполнится яркими, разноцветными рождественскими огнями, здания и люди будут стараться перещеголять друг друга праздничным убранством, улицы наполнятся праздничной толпой и машинами. Декабрь в Лос-Анджелесе – это месяц апельсиновых рощ.
Она почувствовала внезапную радость оттого, что оказалась дома.
Пока лимузин мчался мимо знакомых мест и уличных знаков с названиями, вызывающими у нее приступы ностальгии, Филиппа вдруг поняла, что думает о вещах, о которых давно не вспоминала. Она родилась неподалеку отсюда, в Голливуде, она сделала свой первый вздох в этом городе и надеялась что когда-нибудь и свой последний вздох сделает здесь же. Недалеко отсюда, на улице позади Китайского театра Граумена, она стала женщиной. И «Старлайт» тоже начался здесь, сразу за горами Санта-Моники, – короткая поездка по Сепулведа Пас до городка с невероятным названием Тарзана. Тут же перед внутренним взором промелькнула картина: изображения длинноволосого, почти обнаженного тарзана в схватке со львами или верхом на слоне в джунглях. Эти картинки висели на почте Тарзаны много лет тому назад. Интересно, там ли они еще?
Когда автомобиль одолел подъем и влился в поток машин на автостраде Санта-Моника, Филиппа не отрывала взор от аккуратных улиц Сенчури-Сити и Санта-Моники, усаженных пальмами; вдалеке можно было разглядеть узкую синюю полоску Тихого океана, перламутровой стеной огораживающего Калифорнию. А еще дальше, за тысячи миль отсюда, лежали Перт, и мыс Резолюшн, и то место, куда уезжала Филиппа. Она почувствовала, как невидимые нити протянулись от нее туда, далеко-далеко, связывая ее с человеком, которого она никогда не перестанет любить.
Его она тоже встретила в этих краях, за теми горами, через перевал Сепулведа. Когда-то эти места были и его родиной. Внезапно Филиппа прочувствовала, что значат судьба и жизнь человеческая.
– Может, сначала поедем в гостиницу? – спросила Чарми, когда машина подъехала к Сенчури-Сити. – Тебе стоит немного прийти в себя, прежде чем встретиться с этими акулами.
Хотя у Филиппы все еще был свой дом в Беверли-Хиллс, она заперла его, уезжая в Австралию, чтобы заявить права на доставшуюся ей в наследство виллу. Так что сейчас было проще остановиться в гостинице. Попозже, когда они разберутся со «Старлайтом» и «Мирандой интернейшнл», после того, как выяснят, кто такая Беверли Берджерс, Филиппа решит, что делать дальше: возвращаться в Перт или оставаться здесь.
– Нет, спасибо, Чарми, – ответила она; ее поза выражала крайнюю напряженность: она слегка наклонилась вперед, рука лежала на ручке дверцы, как будто она была готова выпрыгнуть в любую минуту. – Я хочу поехать прямо туда. – Она повернулась к Рики. – После того как я выйду, ты поезжай в гостиницу, оформи наш приезд и закажи обед на час дня.
– Хорошо, мисс Робертс, – ответил он. Филиппа добавила, чуть понизив голос:
– Добро пожаловать в Калифорнию, Рики. Я рада, что ты приехал с нами.
Здание, в котором располагалось административное здание «Старлайт индастриес», возвышалось своими сорока этажами на бульваре Уилшир, на земле, хранившей следы землетрясений. Филиппу всегда восхищал оптимизм Лос-Анджелеса – его небоскребы становились все выше по мере того, как приближалось Большое Землетрясение. Как будто бы они бросали вызов природе: «Давай, тряси нас, мы не боимся».
– Ладно, Чарми, – произнесла она, когда они выходили из лимузина у здания из кирпича и стекла, где бронзовый фонтан извергал мощные потоки воды. Филиппа подняла глаза и увидела, как янтарные стекла верхних этажей сверкали на ярком утреннем солнце. Сейчас для нас наступит момент истины. – Мы пойдем сразу наверх, без всяких предупреждений. Надо внимательно посмотреть на реакцию каждого, когда я войду. Если на предприятии зреет заговор и кто-либо из «Старлайта» в нем замешан, то они обязательно выдадут себя при моем появлении.